Дебютная постановка. Том 2

Александр Геворкович помолчал, собирая хлебной корочкой вкусный соус с тарелки, на которой от свежеприготовленного карпа остались только кости.

– Правильно, что не хочет говорить. Семейное дело, поносить друг друга не годится. Ну а я не член вашей семьи, мне можно. Мишке вашему нельзя работать следователем, он людей не любит. Презирает их. Считает себя выше всех, умнее и бесится, что никто этого не замечает, никто его не ценит. Потому и пошел в политико-воспитательную работу. Ему власть нужна, а не справедливость. Ради того, чтобы самому возвыситься, он пойдет на любую подлость, соврет, подставит. Будет улыбаться тебе в глаза, кивать, изображать понимание и поддержку, а сам втихую за твоей спиной гадость сочинит и сделает. Ни перед чем не остановится, если это даст ему в руки еще один крохотный кусочек власти.

Юра ошеломленно слушал и не верил. Неужели дядя Миша такой? Да нет, не может быть! Наверное, Александр Геворкович многовато выпил…

– То, что он тогда сумел вычислить убийцу, это чистая случайность. Просто повезло. Никаких талантов, нужных для опера или следователя, у Мишки не было и нет. Извини, парень, если тебе неприятно это слышать, но ты спросил – я ответил. Всегда лучше знать, с кем имеешь дело.

– А… – Юрий замялся, – отец тоже так думает? Или это только ваше мнение?

Абрамян назидательно поднял палец:"

"– Твой отец – очень умный человек. Зануда изрядная, конечно, долбит и долбит годами в одну точку, пока не выдолбит того, что ему надо. Меня до самых костей прогрыз насчет образования, мол, не те сейчас пошли преступники, чтобы достаточно было азбуку выучить – и можно ловить. Я его, конечно, к такой-то матери посылал, считал, что он сильно перегибает. А годы прошли – и вижу: прав он был, когда носился со своими идеями. Особенно когда меня на ОБХСС назначили. Вот тут-то я на собственной шкуре все и прочувствовал. Когда Астахова убили и сразу раскрыть не смогли, твой отец знаешь сколько докладных и всяких прочих бумаг накатал, дескать, необходимо повышать образовательный уровень кадрового состава, самые запутанные нераскрытые дела в пример приводил, особенно на Астахова нажимал, потому что его Брежнев очень уважал. Отец надеялся, что на этом можно сыграть… Да что говорить! Колька про людей много чего понимает, иначе не поднялся бы на такую должность. Он про своего брательника все отлично знает. Просто тебе не говорит. Родня все-таки, зачем напряжение поднимать. Но ты ему не рассказывай, что я тут с тобой разболтался, а то расстроится.

– Конечно, – кивнул Юра.

– А тетушка твоя, Ниночка, как поживает? Замуж вышла, поди?

– Вышла, ага. Даже дочку родила.

– И кого осчастливила? Эх, какая была девушка! – Абрамян мечтательно улыбнулся и причмокнул. – Был бы в те годы холостым – сам бы женился на ней.