Дебютная постановка. Том 2

А вот про то, на какие жертвы идет вокалист, какие усилия прилагает, чтобы поддерживать голос, никто почему-то слушать не желает».

Снова зажженная спичка, огонек движется вдоль корешков книг. Вот они, клавиры. Губанов достал «Фауста», закладка на месте. Открыл, быстро нашел глазами нужную строчку: «Мне ль умертвить того, кто мною оскорблен…» Хотел было написать русский вариант, но передумал. Унес клавир в ванную, снова включил фонарик и аккуратно, букву за буквой, переписал текст на французском на чистый листок белой бумаги, вложенный зачем-то прямо в клавир.

Упаковку от таблеток и пустые блистеры тщательно протер салфеткой и выбросил в мусорное ведро: если найдут – пусть думают, что отравитель постарался замести следы. Подумал немного, принес с крыльца свечи, достал из буфета блюдца, изобразил на крышке рояля замысловатый натюрморт.

Вот так. Владилена не вернуть, но его смерть может послужить общей пользе. Его любит Брежнев, и убийство знаменитости не останется без внимания властей. На этом надо попытаться сыграть. Конечно, преступление не раскроют, потому что его не было, но отсутствие успеха у розыска и следствия станет ярким доказательством того, что необходимо срочно принимать меры к повышению уровня образования и профессиональной подготовки сотрудников. Сколько служебных записок написал по этой проблеме Николай Губанов! Сколько раз пытался поднять вопрос на совещаниях! Никто его не слушал. Над ним даже смеялись порой.

Ну ничего. Теперь, когда жертвой преступления станет всенародно известный артист, любимец генсека, Губанова наконец услышат. И вреда никому не будет.

Впоследствии Николай удивлялся, что судебно-медицинская экспертиза не заметила опухоль на связках. Впрочем, эксперт ведь обращал внимание в первую очередь на причину смерти, на признаки отравления. И следователь сплоховал, не придал значения словам Губанова, который, описывая последнюю встречу с Астаховым, упомянул о том, что певец курил. Как можно было пропустить такое? Даже он, Николай, человек, совершенно не сведущий, и то удивился, увидев певца с сигаретой. А вот следователь Дергунов упустил из виду. В шестидесятые годы курили почти все, мода такая была, ничего особенного. И Юрка тоже об этом не подумал.

Когда арестовали Славкиного отца, Николай до последнего надеялся, что все обойдется. Разберутся и отпустят. Разве мог он предполагать тогда, что все обернется такими трагедиями? Виктор Лаврушенков, следователь Садков, Славик. Их преждевременные смерти лежат на совести Николая Андреевича. С этой тяжестью он живет десятки лет. Ни одного дня спокойной совести не знал с того момента, как в убийстве обвинили несчастного безобидного Виктора.

А теперь выяснилось, что и смерть сына – тоже его вина.