Дебютная постановка. Том 2

Юра старался выражаться крайне аккуратно. Звонил он с переговорного пункта на вокзале, и мало ли кто захочет полюбопытствовать… Конечно, обычный пассажир на вокзале самого рядового советского города вряд ли кого-то заинтересует, но, как говорится, береженого бог бережет, а не береженого черт стережет. О любви Комитета к прослушиванию телефонных разговоров давно и хорошо известно, а все, что связано с происходящим в местах лишения свободы, имеет гриф «для служебного пользования» или «секретно». Допустишь небрежность – получишь по шее за разглашение. Вокзальный узел связи вряд ли слушают, это ясно, а вот домашний телефон сотрудника Главного управления кадров МВД СССР – вполне могут.

– Понимаю, сынок. Только намекал? Или признавался?

– Сказано было очень обтекаемо. Поэтому я и хочу смотаться в Магнитогорск, поискать этого человека. Он, может, уже сто раз сменил место жительства, но вдруг повезет, и я его сразу найду.

– А майор что-нибудь предпринял, когда ему сказали?

– Нет. По крайней мере, он так утверждает.

– Ясно. Когда у тебя поезд?

– Через полчаса.

– Ну, удачи тебе, сынок. Держи меня в курсе, не забывай звонить. Обнимаю.

Они разговаривали такими вот туманными фразами целых пять минут, и теперь Николай мог представить себе картину более или менее отчетливо. Судя по словам сына, Константин Левшин хотел сидеть хорошо, с максимально доступным комфортом, но поскольку в круг «законников» войти не мог – не того полета птица, то избрал вариант услужения администрации. Вступил в секцию внутреннего порядка, активно участвовал в самодеятельности, пел в концертах, играл в спектаклях, которые сам же и ставил, и вообще был в каждой бочке затычкой. Одним словом, усердно зарабатывал себе репутацию «твердо вставшего на путь исправления» в надежде получить условно-досрочное освобождение. Большинство осужденных в его отряде презирали Левшина, как презирали бы любого, кто лижет задницу начальству, и дело вполне могло дойти до расправ, но приехавший с очередной проверкой прокурор вспомнил певца, который во время концерта, данного силами зэков, исполнил какой-то популярный романс. После проверки к Левшину приставили доверенного человека, такого же осужденного, но состоявшего на связи с «кумом». Задание ему дали: не допустить, чтобы с известным когда-то артистом случилось что-нибудь нехорошее. Доверенный человек стал Константину добрым другом и нес службу исправно, Левшина никто из осужденных особо не трогал. В семидесятом году певец заболел, оказался в санчасти, врач в чем-то ошибся, поставил не тот диагноз, лечил не от той болезни, не отправил вовремя «на больничку»… Осужденный Левшин скончался.