Дебютная постановка. Том 1

– Пап, а так бывает, что человека посадили, а он на самом деле ничего не сделал и ни в чем не виноват? – вывел его из задумчивости голосок сына.

Первым побуждением Николая было ответить, что, мол, конечно, так бывает, но он быстро сообразил, что рассказывать ребенку о сталинских репрессиях и хрущевской реабилитации, пожалуй, еще рановато.

– Наверное, бывает, но очень редко. Наша милиция хорошо работает, и суд тоже, – аккуратно ответил он. – А почему ты спросил?

– Нипочему, – коротко буркнул Юра и отвернулся к окну.

Они проехали еще несколько остановок, когда Юра снова заговорил:

– Я, когда вырасту, стану самым лучшим милиционером. Буду всех плохих преступников ловить.

– А хороших преступников будешь отпускать? – с улыбкой спросил Губанов.

Юра и сам сообразил, что ляпнул что-то не то, и рассмеялся.

– Ну ладно, не придирайся. Я хотел сказать, что если кто-то совсем-совсем не виноват, то я его не посажу.

– Сынок, ты же собрался стать милиционером, а милиционеры никого не сажают, они только ловят, задерживают и арестовывают.

– А кто сажает?

– Суд. Ты подумай как следует: может, ты хочешь стать не милиционером, а судьей?

Юра покачал головой.

– Нет, – твердо ответил он. – Хочу милиционером, как дядя Миша и тетя Нина. И как ты, когда ты раньше был милиционером.

Николай мысленно порадовался тому, что у него растет такой толковый парень. Достаточно было всего один раз объяснить ему, что сначала его отец носил милицейскую форму, пока работал в уголовном розыске, а потом, когда перешел на кадровую работу, стал именоваться офицером внутренней службы. И Юра все усвоил и запомнил. Мальчики – будущие мужчины, а настоящие мужчины никогда не забывают и не путают того, что связано с погонами и оружием.

Октябрь 2021 года

Петр Кравченко

– А потом что?

Петр хотел услышать о дальнейшей судьбе уголовного дела по обвинению Виктора Лаврушенкова в убийстве Астахова, но Губанов снова увлекся рассказами о кадровых вопросах. Что ж, понятно, ему это куда важнее и интереснее, чем какое-то преступление.

– А потом, юноша, началась самая яркая полоса в моей служебной жизни!

Слезящиеся глаза Николая Андреевича задорно блеснули, и даже спина, кажется, выпрямилась. Ладно, пусть предается воспоминаниям, вся эта информация может оказаться полезной если не сейчас, то впоследствии, ведь Петр собирается еще много лет заниматься публицистикой на тему борьбы с преступностью и, вполне возможно, перенесет акцент именно на исторический аспект. Как там говорила Каменская, которую Петя про себя именовал «сушеной воблой»? «Всегда интересно понимать, откуда ноги выросли» или как-то так."

"– Ту свою докладную я переписывал раз двадцать, не меньше.