Дебютная постановка. Том 1

И дело Астахова – яркий тому пример. Уместно вспомнить и убийство в 1939 году знаменитой актрисы Зинаиды Райх, жены сперва Есенина, затем Мейерхольда. Семнадцать ножевых ранений… Почти тридцать лет прошло, а преступление так и не раскрыли. А убийство Зайдера, того самого, который в 1925 году застрелил героя Гражданской войны Котовского? Кого-то сначала задержали, но в итоге не осудили, а в среде компетентных людей до сих пор считается, что Зайдер был не единственным участником убийства Котовского. За его спиной кто-то стоял, кто-то им руководил, направлял. Так и нет ясности ни с убийством героического командира, ни с убийством его палача.

Конечно, обычной бытовухи и чисто уголовной деятельности в общем массиве преступлений очень много, с этим никто не спорит. Но это ведь не означает, что и другие криминальные деяния не нужно раскрывать. Пусть даже они встречаются не так часто, зато привлекают внимание. Ну, допустим, внимание общественности можно в расчет не брать: если не напечатать в газетах или не сообщить по радио, так никто и не узнает. В 1961 году произошли массовые беспорядки в Краснодаре, потом в Муроме, причем вызваны они были недовольством граждан тем, как действует милиция. И что, узнали жители Страны Советов об этом? На следующий год – события в Новочеркасске, 24 человека убиты, 39 ранены, и снова тишина, ни гугу. Так что насчет общественности можно не беспокоиться. Но вот руководство… Оно обо всем знает и ничего не забывает. И строго спрашивает с исполнителей: почему до сих пор не раскрыто? Когда отчитаетесь? А для того, чтобы раскрыть и отчитаться, нужны сыскари совсем другого уровня, таких в милиции раз-два – и обчелся.

Загвоздка в том, что профессиональная подготовка требует денег из государственного бюджета. А зачем государству тратить деньги на обучение квалифицированных оперативников, если лет через пятнадцать-двадцать будет построен коммунизм и вся преступность сама собой сойдет на нет, как утверждает партия? Это нерациональное использование бюджетных средств. Вообще-то Николай Губанов очень сильно сомневался в этом, но заявлять о своем несогласии открыто ни в коем случае нельзя.

В первый раз Губанов совершил грубую ошибку, попытавшись изложить свои «несвоевременные» мысли в той докладной, которую решительно забраковал начальник. Это было неправильно. Сейчас он поступит иначе. Не будет в его докладной никаких даже намеков на ошибочность официальной линии, будет только короткая вводная часть, выразительное упоминание о трудностях с делом об убийстве солиста Большого театра и еще некоторых нераскрытых делах, и предложения по совершенствованию системы профессиональной подготовки.