Посредники

, когда тот сказал, что «все равно от себя не убежать», и рассмеялся.

Какая она все-таки стерва, эта карма.

— Ундина, я твой друг.

Он никогда еще никому не говорил этих слов.

— Друг? — Она посмотрела на него. — Ты даже не знаешь меня.

Никс пристально взглянул на нее, и она пожалела, что произнесла это.

— Назовем это дружбой с первого взгляда.

— Ох, черт. — Ундина прижала ладони к лицу. — Прости. Это все оттого, что я всегда хотела облажаться. Я никогда не лажалась, но всегда хотела.

Она опять посмотрела наверх.

— Похоже, я неплохо стартовала. Боже, надеюсь, все нормально доберутся до дому. Индра таки перестаралась.

— Думаю, это была твоя первая и последняя вечеринка.

— Поможешь убраться?

— Я весь в твоем распоряжении. Все равно мне больше некуда идти.

Она потянулась к руке Никса и пожала ее.

На уме у них все еще витало это — «Кольцо огня», солнцестояние, — но они так и не поняли толком, что все это означает.

— Джеймс Мозервелл — придурок, сам знаешь.

— Ага. — Никс опустил глаза.

Им обоим хотелось что-то сказать, но оба не знали, что именно.

— Понимаешь, я никогда не лажалась. Вообще никогда.

В памяти Ундины мелькали мысли, лица, слова. «Кольцо огня», «исход», «ты ей понравишься». Мотылек действительно произносил все это вслух или же эти странные слова и раньше были тут, у нее в голове? Сидели и ждали, когда она услышит их?

Это было уже чересчур. Ундина откинулась на белый плюшевый ковер, ее ноги по-прежнему свисали с лестничной площадки.

— Что за бред, — вздохнула она и закрыла глаза.

Никс пристально смотрел в лицо Ундины.

«Господи, — думал он, — как же ты красива». Он снова вспомнил Нив, красотку Нив, которая принадлежала К. А., его другу, была если не его подружкой, то серьезным увлечением. И еще девушку с душистым горошком, и то, что он чувствовал в темноте, и как бежал прочь, пока вокруг нее не вспыхнуло сияние, — как это случилось с его матерью, и с Джейкобом, и со всеми другими людьми.

Белки глаз Ундины поблескивали из-под век — она спала. Никс вдруг понял, как он устал. Устал бежать, устал бояться, устал от одиночества. Он лег рядом, обнял ее. Тело девушки было одновременно теплым и прохладным, словно внутри ее боролись две силы. Ему было знакомо это противоречие — знакомо всю жизнь. Лежать возле нее было так спокойно, что он позволил себе закрыть глаза. Он вспоминал людей, которых встречал в жизни: Джейкоба и К. А., Блика и Нив, и то общее, что было между ними. Он вспоминал пылающие щеки Нив, изгибавшейся на коленях у Тима Бликера, вспоминал уголок нижнего белья, который видел, когда они миловались с К. А. на диване. Ее светлые волосы, исчезающие в сиянии Джейкоба, когда отец взял ее на руки, — словно легчайший отсвет огня перекинулся на нее…

«Нет!» — Он отбросил эту мысль прочь.

Свет остался.