Посредники

 — Вечеринка состоится».

Она решительно настроилась веселиться и, чтобы поднять настроение, принялась мурлыкать любимую песню группы «Флейм»:

Она брала бутылки правой рукой и укладывала на сгиб левой, выбирая в основном по цвету. Ей нравилась кристальная прозрачность водки, коричневая теплота виски… А это что такое? «Перно» — что-то такое зеленое и очень французское даже с виду. А вот еще смешная бутылка ликера — наверное, по вкусу он как шоколадное молоко…

Боковым зрением она вдруг уловила рядом движение чего-то серо-черного и в испуге обернулась.

— Привет, Ундина, — рассмеялся гибкий, ладно скроенный молодой человек лет двадцати с небольшим. Волосы у него были темно-каштановые, а глаза зеленые, точно такого же цвета, как бутылка в ее руке. — Давненько же мы с тобой не виделись!

Верхними зубами парень прикусил нижнюю губу, под которой виднелась коротенькая эспаньолка, и ухмыльнулся, приподняв бровь.

Ундина мельком подумала: разве эспаньолки не вышли из моды в году примерно двухтысячном — тогда же, когда Джеймс Мозервелл учился в средней школе? С тех пор он настолько прочно утвердился среди завсегдатаев портлендских парков для катания на роликах, книжных магазинов, кофеен и вечеринок, что казалось, только там и жил.

— Привет, Мотылек. — Ундина натянуто улыбнулась и, отвернувшись к бутылкам, принялась изучать их с удвоенным интересом.

Джеймс Мозервелл, или Мотылек, как он сам называл себя, давно пытался подбить клинья к Ундине, как и к любой портлендской девчонке в возрасте от тринадцати до девятнадцати. Во время предыдущих встреч у нее создавалось впечатление, что в промежутках разговора с ее грудью Мотылек не без интереса изучает задницы других барышень. Может, это просто нервный тик, но Ундина сочла парня утомительным.

— Ты, как всегда, соблазнительна, — продолжил Мотылек, шагнув поближе. — Между чем и чем выбираешь, любовь моя?

Он взял бутылку шоколадного ликера из ее рук.

— Я бы рекомендовал что-нибудь не такое сладкое.

— Мотылек, тебе что, мало пятнадцатилетних?

Он рассмеялся и вскинул брови.

— Я мужжжжжаю, Ундина. Всем когда-нибудь приходится взрослеть.

Он немного отступил и поправил черный ремешок на запястье, под которым Ундина мельком заметила часть голубой татуировки. Интересно, что там могло быть — что-нибудь сакральное вроде знака «Ом»?

Одевался Мотылек просто: в черные джинсы и футболку с длинным рукавом и узкой горловиной, которая подчеркивала его тонкое лицо с высокими скулами, зато на среднем пальце правой руки носил массивное, украшенное вязью серебряное кольцо, и даже Ундина не могла не признать, что в этом парне было что-то жутко сексуальное.

«Фу! О чем ты только думаешь?» — мысленно попрекнула она себя и снова повернулась к полкам.