Поспорить с судьбой

Кейра опустила голову, пряча счастливое личико от супруга. Сердце её трепетало от восторга: он откровенно любовался ею, и осознание этого кружило голову девушки похлеще вина.

— Мне лестно слышать от вас такие слова, — вымолвила вслух красавица, стараясь ничем больше проявить обуревавших её чувств.

— Что ж, нам действительно пора, — Маркус крепко сцепил зубы, его угнетало равнодушие супруги. В душе назревала настоящая буря. Неужели она окончательно забыла их ночи? Забыла его ласки, его прикосновения? Неужели в её сердце не осталось места для него?! Тогда кто занял это сердце? Эндю? Ардо?!

До кареты шли молча. Маркус изо всех сил старался подавить в себе собственнические инстинкты и ревность. Умом он понимал, что должен…нет, обязан думать о другом! Но разве можно запретить проклятому сердцу болеть, изнемогая от безответного чувства. Чувства, в котором маг боялся себе признаться…

— Ты зол на меня? — внезапно услышал молодой человек и тут же с удивлением уставился на супругу. — Я ведь вижу, ты не в себе.

Маркус остановился напротив девушки и серьёзно ответил:

— Я зол не на тебя, Кейра. На себя. Это сложно объяснить, да и не время сейчас.

— Всегда можно найти время, чтобы сказать единственно верные слова, — красавица неуверенно улыбнулась. — Самые важные слова.

— Ты хочешь, чтобы я извинился за своё поведение? — молодой человек чувствовал, что не готов побороть свою гордость. Просить прощение ему было за что, но проговорить это вслух — означило унизиться. Маг бросил нетерпеливый взгляд на карету, желая уйти от неприятного разговора, избежать его, сделать вид, что всё уже было сказано… — У нас есть дела поважнее, Кейра.

Улыбка слетела с губ девушки. Глаза, которые только что излучали внутренний свет, погасли, превратившись в два ледяных осколка.

— Вы, как всегда правы, муж мой, — красавица обошла растерявшегося от такой перемены мужчину и остановилась у дверцы кареты: — будьте столь любезны, откройте даме дверь, как того требует этикет.

Всю дорогу Маркус чертыхался про себя, проклиная свою гордость. Такие простые слова: «прости, я виноват»… Но отчего, же ему так трудно произнести их? До самого дворца маг каялся и терзался сомнениями, разглядывая прекрасное личико Кейры, ни разу не повернувшееся в его сторону. Безумно хотелось знать о чём она думает, опровергнуть её сомнения и страхи, схватить и прижать себе, обещая быть рядом до конца дней и требуя от нее такого же обещания взамен. Но на шее супруги висел подаренный им же кулон, защищающий её сокровенные мысли от него… Когда карета наконец остановилась, Маркус выскочил первым, подавая руку супруге и прожигая её взглядом, полным отчаянной решимости. «Она — только моя! Чтобы там себе ни придумала! Не отдам никому!!!» — рычало его эго.