Поспешное замужество

— объяснил Томасис Джорджи, — Костас сказал, что он поскользнулся и ударился головой о край бассейна. Он без сознания. Я звоню в «скорую»...

Но Джорджи уже не было в комнате, когда Томасис договорил. Она со всех ног бросилась к бассейну, Никки лежал на земле.

— Простите меня, мне так... жаль, он побежал и...

Джорджи не слышала оправданий Эмили. Она опустилась на колени рядом с сынишкой,

— Он дышит, — пробормотала она, смахивая слезы. — Слава Богу! — Джорджи погладила малыша по голове.

Нужно отнести Никки в дом. Джорджи взяла его маленькую ручку в свои ладони.

— Простите, но я полагаю, для его же безопасности мальчика лучше не трогать. Врачи уже выехали, — сказал Томасис. Он принес одеяло и укрыл малыша.

— Конечно, конечно, ты прав, — согласилась Джорджи. Она была почти парализована страхом. — Думаешь, он...

— С ним все будет в порядке, не беспокойтесь.

Джорджи не замечала ничего вокруг. Она даже не слышала, как Эмили, всхлипывая, все повторяла;

— Что я наделала... бедный, бедный малыш...

— Если бы Анголос был здесь! — воскликнула Джорджи. — Он всегда знает, что делать.

— Мы пытаемся связаться с ним, — сказал кто-то.

Минуты ожидания показались ей вечностью. Все происходило как в тумане. Вот врачи забирают Никки, она, босая, садится в «скорую» вместе с ними, и они едут в больницу.

Джорджи не хотела оставлять Никки, протестовала, когда его собрались куда- то увозить, но она не знала греческого и не могла ничего понять.

К счастью, доктор говорил по-английски и объяснил Джорджи, что они собираются делать с ее сыном.

— Может, стоит подождать моего мужа?

— Задержка только ухудшит ситуацию.

Джорджи нервно сглотнула.

— Хорошо. Сделайте все возможное.

Через двадцать минут в больницу приехала Олимпия. Джорджи с отсутствующим видом стояла в коридоре, сжимая в руках пластиковый стаканчик с остывшим кофе, к которому она так и не притронулась.

Олимпия была не одна, она никогда и нигде не появлялась в одиночестве. С ней были ее секретарь, одна из двоюродных сестер и шофер.

Как по волшебству откуда-то появилось удобное мягкое кресло.

Но Олимпия даже не взглянула на него.

— Я не хочу садиться. Я хочу немедленно видеть доктора. Дорогая, — обратилась она к Джорджи, — что с нашим мальчиком?

Джорджи покачала головой.

— Его забрали в реанимацию. Доктор сказал, у него повысилось внутричерепное давление. Думаю, они собираются оперировать его...

Джорджи не сказала Олимпии, что доктор не исключал возможности повреждения мозга.

— Боже мой! Это ужасно! — воскликнула женщина.

— А Анголос... он знает? — спросила Джорджи.

— Нет. Мы так и не смогли связаться с ним. Но не волнуйся, он будет здесь. Томасис пытается до него дозвониться.

Джорджи молча смотрела на свекровь. По щекам ее катились слезы.