Княжий посол

Не прошло и нескольких минут после смены, когда Данила сонными глазами увидел трех всадников, скачущих к воротам крепости. Увидел их не он один, громогласный возглас Воислава велел остановиться.

– Кто такие? – спросил батька.

– Открывай, побили нас! – отчаянно завопили изнутри. – За мной еще десяток скачет. Открывай, а то копченых за ними впустишь.

– Ты кто такой? – рыкнул Воислав.

– Чеслав я, вы что? Открывайте быстрее. – Всадник замахал руками, держа в них лук.

Данила разглядел, что тул со стрелами у него пустой, плащ порванный, а конь и вправду взмыленный; неужели правда всех гридней разбили, но как-то это все подозрительно.

– Мокрус, есть у вас такой? – между тем спросил Воислав, стоя над воротами.

– Есть, – ответил старый варяг, грузный, кольчуга сидит в облипку, с длинными желтыми усами.

– Это он там.

– Не разобрать.

– Айлад, – гридень после похода по-прежнему оставался рядом с Воиславом, Креслав даже просил представить его князю, когда ватага вернется в Киев, – наложи стрелу, и если я прикажу, бей. – И уже громко со стены: – Слезайте с коней и отгоняйте их, мы вам веревки скинем.

– Да вы что! Они по пять гривен стоят! Гридни, кого вы слушаете, наш батька там, вот-вот к крепости подъедет, а вы…

– Рот гнилой закрой! – Рык Воислава разнесся по окрестностям. – Покуда в крепости старший я! – Громовой голос заставил вздрогнуть каждого в крепости. – И делать будешь, что я велю. Поэтому слазь с коня или езжай обратно, трус, откуда сбежал.

– Зря ты так…

– Батька, – крикнул Скорохват.

Данила сам не понял, интуицией почуял тревогу в голосе южанина и присел на настил крепости."

"Темнота наполнилась шуршанием, с которым стрела разрезает воздух, а затем дробным стуком, когда эти стрелы вонзались в частокол, в строения внутри крепости.

От ворот в спешке ускакала пара всадников, а один из них остался лежать в придорожной пыли. Пронзенный сразу двумя стрелами в лицо.

– С ворот, бросай! – крик Воислава гулял над крепостью, который тут же подхватили десятники, следя, чтобы приказ претворился в жизнь.

Данила, толком не прислушиваясь к приказам Скорохвата – раз кричит, значит, живой, – стал метать за ограду заранее заготовленные колоды и камни, не высовываясь над частоколом, не целясь, просто чтобы парням, лезущим по валу, жизнь медом не казалась, а что они там лезут, Молодцов не сомневался.

Что-то завибрировало прямо над головой. Ни фига себе. Аркан, да не абы какой, с железным крюком, туго впившимся в стену. И судя по гуляющему за ним канату, по нему кто-то быстро и упорно лез. Данила раздумывал долю секунды и все-таки вытащил из сапога нож, отжал им, как рычагом, крюк, канат со щелчком отлетел вниз. Крика Молодцов не услышал, значит, незваный гость не свалился вниз, а остался лежать на валу.