Посмертный образ

Искали Иванова и Сидорову, а они предъявляют документы на имя Петрова и Тютькиной, или Бубликова и Кругликовой, посылают запросы, проверяют — все чисто, паспорта подлинные, фотографии совпадают, извиняйте, дяденька и тетенька. Так что насчет фамилий у меня всегда сомнения есть.

— Ничего себе! — выдохнул Стасов. — Так это, выходит, ты Корягина поймала? Черт, я же знаю эту историю, но я не думал, что это ты…

— Не преувеличивай, Слава, я его не поймала. Я вообще в жизни еще ни одного преступника не поймала. Я этого не умею. Я его вычислила. Догадалась насчет того, что он фамилии каждый раз законным путем менял. Это же так просто на самом деле. Только по жизни бывает редко, поэтому никому и в голову не приходит, что мужчина возьмет фамилию жены. Он на это и рассчитывал. Тогда я всех его жен вычислила, а уж когда мы получили полный перечень фамилий в его документах, тогда все само собой сделалось. А поймал его, кстати, Юрка Коротков.

Итак, к полудню понедельника у Насти Каменской сложились следующие версии убийства Алины Вазнис.

Первая. Алину убил Николай Степанович Харитонов, чтобы не отдавать ей долг, который для него оказался непомерно большим."

"Вторая. Убийство совершила Ксения Мазуркевич, подсыпав Алине в чай или кофе огромную дозу транквилизаторов, а когда та стала вялой и ее начало клонить ко сну, просто задушила ее подушкой. Следов борьбы в квартире не было, синяков и ссадин на шее потерпевшей тоже нет.

Третья. Способ убийства тот же, убийца — Зоя Семенцова.

Четвертая. То же самое, но убийц двое: Ксения и Зоя.

Была и пятая версия. Ее Настя Каменская еще не придумала, но знала точно, что она наверняка есть. Она нутром чуяла такие дела, когда все время появляются новые и новые подозреваемые. Появления пятой версии она ждала с минуты на минуту.

И оказалась права.

Стасов

Он не успел еще ничего сделать для проверки биографий Ксении Мазуркевич и Зои Семенцовой, когда его вызвал к себе сам Мазуркевич. Стасов поднялся на третий этаж, где находился кабинет президента, и толкнул тяжелую дубовую дверь.

Мазуркевич с расстроенным лицом сидел за своим столом, а напротив него в креслах для посетителей Стасов увидел Андрея Львовича Смулова и пожилого мужчину с грубо вытесанным тяжелым лицом.

— Вот, Владислав Николаевич, — проговорил Мазуркевич как-то растерянно, — знакомьтесь, это Валдис Гунарович, отец Алины.

— Я по поводу наследства, — тут же произнес Вазнис, не поворачивая головы. — Пусть он откроет квартиру Алины, мы заберем все вещи. У него ключи есть, я знаю.

Под «ним» Вазнис подразумевал Смулова, но не счел нужным хотя бы назвать его по имени.

— Это невозможно, Валдис Гунарович, — как можно мягче сказал Стасов.