Посмертная месть

"

"— Что ж оперу не радоваться, — усмехнулся судмедэксперт. — Это как в анекдоте: «Вы слышали? У Хаима дача сгорела. Казалось бы, что мне? Чужой человек, а все равно приятно»…

На прокурорском столе зазвонил телефон. Бирюков ответил. Разговаривал он всего несколько секунд. Положив трубку, обвел взглядом присутствующих в кабинете и сказал:

— Всей группой срочно выезжаем к винному магазину.

— Чего обмывать будем? — не удержался Борис Медников.

— Какого-то солдата там зарезали.

Глава XI

ЧП произошло в сквере напротив входа в красноперовский магазин «Французские вина и коньяки». Когда оперативная группа приехала на место происшествия, там уже собралась толпа любопытных, без которых обычно не обходятся даже пустяковые уличные события. Большей частью пожилые люди сгрудились у кромки сквера и, переговариваясь, словно на похоронах, тревожно посматривали вдоль узкой аллейки, затененной ветвями густо разросшихся кленов. Из глубины зарослей доносился истерично причитающий женский плач.

Следом за Бирюковым участники опергруппы вошли в аллею и почти тотчас увидели лежавшего навзничь грузного мужчину в камуфляжной форме. Возле него, опустившись на колени, причитала растрепанная, неряшливо одетая женщина. Чуть в стороне стояла тонконогая бледная девица и словно остекленевшими глазами смотрела на женщину.

Голубев сразу узнал «неразлучную троицу»: прозванного Солдатом Солдатычем бывшего прапорщика Несветаева, алкоголичку Капитолину Куксину и ее дочь Эмму. На груди Солдатыча, у сердца, темнело большое кровавое пятно.

— Завалили гады нашего кормильца! — вскинув мутный взгляд на оперативников, выкрикнула Куксина и запричитала пуще прежнего: — И на кого же, солдатик, ты нас поки-и-инул?! И чего же мы без тебя будем дела-а-ать?..

Борис Медников присел на корточки.

Обхватив пальцами кисть руки потерпевшего, стал прощупывать пульс. Вскоре он поднялся и тихо сказал Бирюкову:

— Можно везти в морг.

— И-и-и-а-а-а!.. — прижав ладони к лицу, визгливо затянула Капитолина.

— Как это произошло? — спросил ее Бирюков.

Куксина, будто не расслышав, продолжала тянуть похожий на завывание плач. Не дождавшись ответа, Бирюков обратился к Эмме:

— Вы можете что-то рассказать?

Та испуганно оглянулась и показала на скамейку в дальнем конце аллеи:

— Мы с мамой сели там покурить, а Солдатыч пошел в магазин за бутылкой. Тут его и чикнули.

— Кто?

— То ли горбатая бабка в зеленой кофте, то ли урка в коротком сером пиджаке. Мы не видели, кто из них пырнул ножом.

— Не ваш Никита? — быстро вставил Голубев.

Эмма с недоумением посмотрела на него:

— Ты чо бредишь? Никита в колонии сидит.

— Разве после освобождения он домой не заглядывал? — мгновенно схитрил Слава.

— А че ему дома делать?

— Ну, как что… родных проведать.