Посмертная месть

Несветаев положил этому безобразию конец. Теперь только втроем пьют. Хотя и загульно, но без рукоприкладства. Проще говоря, для общества Несветаев безопасен.

— А как насчет «опасности» Никита Куксин?

— В криминальном плане Никита непредсказуем.

— Если в райцентре появится, кого в первую очередь навестит?

— Кого-либо из уголовных дружков.

— А мамашу?..

— Вряд ли. Родственных связей для Куксина не существует. Если бы у Капитолины можно было сытно подкормиться или чем-то подразжиться, тогда бы Никита заглянул к ней обязательно. А просто так… Он задолго до судимости материнский кров покинул и стал ошиваться по уголовным притонам.

— Владимир Евгеньич, имей в виду, что Никита Куксин в среду освободился из колонии, а уже с сегодняшнего дня объявлен его розыск, — заканчивая разговор, сказал Голубев.

— По какому поводу? — спросил участковый.

— Пока по подозрению в угоне автомобиля у гражданина Люлькина. Дальше станет видно, по какой статье пойдет Никитка на новую отсидку.

— Самого Люлькина, выходит, не нашли?

— Нет.

— Мужик пьющий. Может, через день-другой сам появится.

— Поживем — увидим…

Ни на другой, ни на третий день Олег Люлькин так и не появился.

Глава VII

Николай Бормотов проснулся с восходом солнца. Стараясь не разбудить преспокойно посапывающую жену, осторожно поднялся с кровати, натянул спортивные брюки и, сунув босые ноги в войлочные шлепанцы, тихонько вышел из дома во двор.

На загляденье ясное утро предвещало солнечный день. С хрустом потянувшись, Бормотов «покачал» бугристые, как у профессионального штангиста, мускулы, выжал стойку на руках и, ловко перевернувшись через спину на ноги, вытащил из-под крыльца двухпудовую гирю. Легко вскинув двухпудовку правой рукой, сначала перекрестился ею, потом принялся жонглировать, будто заправский силовик в цирке. Закончив спортивные процедуры, умылся под рукомойником похолодавшей за ночь водой и лишь после этого вернулся в дом.

Жена еще спала. Безмятежное и красивое лицо ее теперь кривилось такой гримасой, словно спящую душили слезы. «Опять что-то неприятное снится», — подумал Бормотов и весело сказал:

— Вставай, Надежда, поднимайся! Родина-мать зовет!

Надя рывком села на кровати. Стыдливо прикрыв краем простыни обнаженную грудь, она несколько секунд испуганно смотрела на мужа, а когда наконец очнулась ото сна, виновато проговорила:

— Такая чертовщина приснилась — жуть.

— Ты же недавно пела, что казачка Надя черта не боится.

— Во сне все кажется страшнее, чем в жизни.

— Жизнь нынче тоже не подарок… Однако нам с тобой грешно на нее жаловаться.

— Разве я жалуюсь? Меня пугает, как бы сон вещим не оказался.

— Какие бесы тебе снились?

— Да так все…

— Ну, если так, то перетакивать не станем, — Николай подмигнул жене.