Последняя гастроль госпожи Удачи

— Бабушек у человека обычно две! — напомнил Митин.

— Мои обе на том свете.

— Так это чего, правда было агентство «Удача»? — растерялся Анатолий.

— Кривда, — рассердился одногруппник, — хочешь жить один?

— Да! — воскликнул Толя.

— Прямо сейчас несись на вокзал, — посоветовал Гончаров, — они волшебники. Могут все.

— И чего, денег не требуют? — не успокаивался Митин.

— Нет. Потом просто выполнишь их просьбу.

— Какую?

— Откуда мне знать?

— А ты что делал?

— Всерьез полагаешь, что я расскажу? — скривился Вася и ушел.

Митин полетел к метро.

Следующие несколько дней Анатолий не выпускал телефон из рук. Миновала неделя, вторая, третья… В конце четвертой Митин перестал бегать с мобильным. Он уже не ждал звонка, понимал: с ним таки пошутили. С Гончаровым Толя не виделся, тот внезапно взял академический отпуск, перестал посещать занятия. Митин не сердился на Василия. В актерской среде розыгрыши в почете, ими потом хвастаются. Он сам виноват, попался на крючок. Прошло время. И вдруг однажды в понедельник, когда Толя взял сотовый, из него раздался молодой голос:

— Позовите Катю!

— Ошибка, такой здесь нет, — автоматически ответил Анатолий."

"Раздались короткие гудки. Толя пошел в душ и вдруг замер. «Позовите Катю!» Это же условный звонок! Он сегодня станет свободным? Или Гончаров решил продолжить обман?

Парень заглянул в комнату к родителям. Все вещи отца и матери лежали на местах, Юрий и Алена куда-то уехали. Часы показывали без десяти полночь. Куда отправились предки, Толя не знал и знать не желал. Ему неожиданно захотелось спать, он закрыл дверь в родительскую спальню, заполз под одеяло, подумал: «Про Катю спросили, день закончился, но я живу не один. Ботва какая-то».

Утром дверь в родительскую спальню была закрыта, но это парня не удивило. Актеры, как правило, полуночники, после окончания вечернего спектакля они любят поужинать, засиживаются до часа-двух ночи. Юрий и Алена, если у них царил мир, могли спать до полудня.

Толя выпил кофе и уехал в вуз, на четвертой паре прямо во время лекции появилась бледная секретарша ректора, что-то прошептала на ухо профессору. Тот порыскал глазами по аудитории и громко объявил:

— Митин! К Петру Юрьевичу!

Курс загудел. Анатолий испугался. Что он натворил? Занятий не прогуливает, не дебоширит…

Увидев парня, ректор неожиданно участливо сказал:

— Ну… ты… того… сядь!

До сих пор ректор никогда не предлагал учащимся садиться. Все стояли перед ним навытяжку. «Любовь публики, главные роли и право беседовать со мной сидя надо заслужить упорной работой и талантом», — говорил Петр Юрьевич.

И вдруг такая забота о простом студенте.

— Устроился, сынок? — осведомился ректор. — В общем… ну… надо тебе в больницу ехать.