Последняя тайна рейха

Вылитая кикимора болотная!

— Герр бригаденфюрер, подождите, не стреляйте! Это Матильда Фогель! Меня пытались выкрасть из замка сообщники русского, но я бежала, видела, как падал самолет! Герр бригаденфюрер, вы убили русского, он сдох, весь в осколках! Больше тут никого нет! Я с вами, герр бригаденфюрер!

Это был какой-то бред. На что она рассчитывала, дура набитая?!

Олег сжимал рукоятку пистолета, целился в барона, но картинка плясала перед глазами. Он мог попасть куда угодно, только не в этого типа.

Барон остановился, повернулся. Справа от него находилась приличная трясина, поросшая зеленью. На левом плече вещмешок, в правой руке пистолет. Он колебался, кусал губы, глаза его воровато бегали. Женщина уже подошла к нему, что-то говорила. В ее руках не было оружия.

Да, точно дура набитая!

— Извини, Матильда. — Голос барона срывался на фальцет, оттого Потанин все слышал. — Не знаю, есть ли правда в твоих словах. Но все уже кончено, дальше я сам. Прости, обойдусь без тебя.

Он поднял пистолет. Рука его тряслась.

Катя стояла перед ним как вкопанная, не в силах поверить, что такое возможно. Ведь изобретательная, умная. Как она могла такое не учесть? Зря попробовала.

Олег стрелял на поражение, прикладывал мучительные старания, чтобы пули не летели мимо цели. Барон резко повернулся, чтобы пальнуть по другой мишени, заорал от боли в простреленном плече, выронил пистолет. Вторая пуля попала в другую руку. Он резко дернулся. Вещмешок слетел с его плеча, прочертил дугу и ухнул в топь метрах в четырех от тропы. Он тонул под истошные женские крики, а барон чуть покачался и повалился головой в болото.

Майор плохо помнил, как доковылял до места катастрофы. Катя села в грязь, сжала ладонями виски. Она пару минут потрясенно смотрела на болото, потом подняла на него глаза, переполненные болью. У нее тряслись губы.

— Потанин, ты что натворил? — Она заикалась. — Зачем ты это сделал?

— Дура, он собирался тебя убить. Ты не заметила? — Он тоже заикался. — Скажи спасибо, что жива.

— Тогда ты должен был мною пожертвовать или все сделать как-то аккуратно.

На такие перлы ему даже отвечать не хотелось. Он осторожно спустился к трясине, взял барона за ноги, вытащил. Верхнюю часть туловища покрывала тина. Лицо фон Гертенберга посинело, раздулось. Он падал в воду еще не мертвым, захлебнулся и умер. Вряд ли стоило проводить реанимационные процедуры. Все было предельно понятно."

"Майор задумался. Не сунуть ли труп обратно в болото, чтобы не смущал? Он оттащил его за кочку, с глаз долой, из сердца вон. Потом Олег нагнул тонкое суховатое деревце. Оно переломилось у основания. Ободрать ветки труда не составило, получилась трехметровая жердина, которой он немедленно стал прощупывать дно.