Последняя тайна рейха

Матильда посмотрела на часы, поморщилась и заявила:

— Другие вопросы у тебя есть?

— Есть, но давай позднее, — пробормотал Олег.

— Позднее не получится, — отрезала Матильда, — Я не могу тут сидеть всю ночь и смотреть, как ты растекаешься по траве, изображаешь из себя бледную немочь. Хорошо, если у тебя нет вопросов, то они есть у меня. Первый: ты кто?

Он приподнялся, задумчиво уставился на молодую женщину, сидящую под деревом. Она неплохо смотрелась, но была какой-то неотчетливой, нездешней.

— Ну и чего мы фокус размыли? — Матильда рассердилась. — Не уподобляйся дереву, под которым я сижу. Можешь говорить, я своя.

— Ты уверена?

— Святые угодники!.. — Она молитвенно посмотрела на небо. — Я понимаю, тебе трудно осознать это, но уж постарайся, сойди с накатанной дорожки, признай, что мир сложнее, чем ты думал. Он не всегда укладывается в традиционные рамки.

— Если ты своя, то почему мы говорим по-немецки?

— Да, ты прав. Привычка свыше нам дана. Я уже отвыкла от русской речи. Иногда она кажется мне даже диковатой.

— Вот так-то лучше. — Потанин тоже перешел на язык родных осин.

Русская речь в исполнении девушки звучала плавно, но иногда она спотыкалась, словно забывала, как звучат те или иные слова. Этому, наверное, имелось свое объяснение.

— Итак, жду не дождусь. — Она опять украдкой посмотрела на часы.

«На последний рейс опаздывает», — догадался Олег.

Он не мог понять, почему его потянуло на откровенность. Вроде не пил сегодня сыворотки правды. Начал говорить и увлекся, кран сорвало! Майор контрразведки СМЕРШ рассказал девушке про странное задание, полученное от отцов-командиров, про барона фон Гертенберга, засевшего в замке Левенштайн, которому ни в коем случае нельзя позволить бежать на Запад. Он упомянул про немецкий десант, свалившийся на Швайцбург, гибель начальства, бегство из тюрьмы, появление в замке. Штурмфюрер Шиллер, предатель Чепурнов. Как балансировал на краю, вел собственную игру и к чему это в итоге привело.

— Я так и думала, — сказала Матильда. — Ты вломился в чужую операцию как слон в посудную лавку, постарался уничтожить то, что другие создавали не один год. Признаться честно, я задушила бы тебя собственными руками, Олег Петрович! — В ее глазах опять обрисовались знакомые льдинки. — Но, надеюсь, ситуацию еще можно исправить. Задание твое не странное, оно логичное и правильное, но допускаю, что очень далекое от твоих понятий о мироустройстве. Не будем обманывать себя, говорить, что мы делаем одно дело. Каждый трудится на свое начальство. Твое тоже что-то прознало, решило, что допустить такое нельзя, и отправило в посудную лавку того слона, который оказался под рукой. Извини, но это ты. Работали сумбурно, некомпетентно. Авось получится.