Последняя из рода. Скованные судьбой.

— Да, госпожа, но вы должны понимать...

— Что все было сделано для моего блага, — закончила за него Талила, и Кандзо осекся и замолчал.

Что-то было в ее голосе, в ее взгляде, в ее обманчиво спокойных интонациях. Что-то, заставившее невидимые волоски на его загривке встать дыбом.

— Хорошо, — вдруг сказала Талила, словно прежде не обещала советнику скорую смерть яростным взглядом своих глаз. — Отведите меня в свой лагерь.

Забавно. Теперь пришел черед Кандзо выглядеть ошеломленным. Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки и кивнул.

— Ниже по реке обустроена тайная переправа, госпожа. А на другом берегу в условленном месте нас ждут лошади, — сказал он, справившись с короткой заминкой.

Талила молча последовала за ним, держась на расстоянии нескольких шагов.

Кажется, все пошло не так, как задумывалось. Никто не был готов к тому, что она избавится от своих оков.

Она сама не до конца верила. Какая-то часть ее подсознания порой боялась даже случайным взглядом касаться запястий. Ей все казалось, что стоило моргнуть, и кандалы вернутся... Талила плохо помнила ту битву на берегу. И не представляла, как сумела сбросить оковы, ведь прежде она столько раз пыталась. Взывала к своей магии и к силе, напрягалась до вспухших жил и вен на висках, едва не теряла сознание от усталости и отчаяния, потому что у нее не получалось.

Но не в этот раз.

Оковы подались, и магия хлынула из ее тела, и едва не уничтожила ее саму.

«Смотри на меня, Талила!».

Она содрогнулась и сбилась с шага, когда в голове прозвучал голос Мамору. Так явно, словно он стоял на расстоянии вытянутой руки от нее. Он держал ее за руки и настойчиво звал, и ее пламя обжигало его, но он уходил. Он не сдвинулся с места, пока она не пришла в себя, пока не смогла укоротить свою силу.

«Талила!»

Она поспешно покачала головой и стиснула кулаки, впившись короткими ногтями в ладони. Она не будет вспоминать. Она не должна вспоминать.

«Я не смогу защитить тебя».

Ее сердце рвалось раз за разом.

«Уходи!».

— Я ушла, Мамору, — едва шевеля губами, прошептала она на выдохе. — Стало ли лучше?..

«Мы поможем вам убить Мамору Сакамото».

Все, о чем она могла только мечтать; все, что желала — предложил ей советник Сёдзан.

Покарать убийцу ее отца, убийцу рода. Человека, который разрушил ее жизнь.

Который ее спас.

Который ее отпустил.

По-настоящему отпустил, ведь их не связывала печать на ее спине. Талиле казалось, что это должно было принести облегчение. Но стоило вспомнить о другой печати — той, что была выжжена на спине Мамору, — как дыхание сбивалось.

После всего, что он совершил, он остался наедине с Императором.

Ей пришлось крепко стиснусь зубы, чтобы не застонать.

Боль выжигала грудь изнутри, гулко отдавалась в висках. Боль, которой она прежде не знала. Даже когда умер отец...