Последняя из рода. Скованные судьбой.

Его лицо исказилось, и он резко выпрямился.

— Замолчи, — произнес он с хрипотцой.

Ее губы сжались в тонкую линию, а в груди вспыхнуло жгучее возмущение."

"— Это не твоё дело, Талила, — глухо сказал Клятвопреступник.

— Не мое дело?! — повторила она, глядя на него с вызовом. — Ты убил моего отца! По приказу Императора! И ты считаешь, что это не мое дело?!

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше, — холодно ответил он.

Ее раздражение только росло.

— Зачем ты терпишь это? Зачем ты терпишь своего брата?!

Рука, в которой Клятвопреступник сжимал повязку, задрожала, и Талилу особенно остро кольнул этот простой жест. Руки, которые она привыкла видеть уверенными, теперь едва держали бинты. Произошедшее никак не желало укладываться у нее в голове. Она чувствовала себя, словно человек, бредущий наощупь над бездной по тонкому канату. Пыталась нащупать следующий шаг, пыталась выбрать верное направление, но всякий раз срывалась и падала в пропасть.

— Потому что я не могу его убить.

Талила вздрогнула, услышав ответ, который она уже не надеялась получить. Ее взгляд метнулся к печати, которая, вдоволь насытившись кровью, потускнела и перестала выделяться на коже вздувшимися рубцами.

— Ты мог бы не исполнять его приказы, — она с горечью его упрекнула. — Два раза не умирать.

Густую тишину разрезал его хриплый, пробирающий до мурашек смех.

— Это было бы моей величайшей слабостью. Умереть, чтобы избежать боли, избежать трудных решений, избежать испытаний? Я думал, тебя учили быть воином, учили сражаться, девочка.

Клятвопреступник покачал головой, и стыд, перемешанный со злостью, хлестнул Талилу по щекам. Не в первый раз убийца ее отца посмел ее осуждать. Ее!

— Скольких ты убил, подчиняясь его безумным приказам? Сколько боли и страданий ты причинил?.. — прошептала она сорванным голосом.

Он скривил губы.

— Мы все платим свою цену. Ничто не дается просто так. Помимо моего брата, есть еще страна, есть люди. Они заслуживают лучшей жизни и лучшего правителя. Я обещал их защищать.

Талила покачала головой, не понимая. И не желая понять.

— Ради одних ты уничтожаешь других?! Люди никогда не узнают о той цене, которую ты заплатил, мы все заплатили! Они тебя проклинают, называют Клятвопреступником!

— Как и ты. Иронично. Ведь существует одна-единственная клятва, которую я не могу преступить. Клятва подчиняться моему младшему брату.

Мамору отряхнул руки, отложил в сторону испачканную в крови тряпку и медленно поднялся. На Талилу он больше не смотрел. Он уже сделал шаг в сторону футона, когда резко замер на месте, к чему-то прислушиваясь. Вокруг было так тихо.

Так неправильно тихо.

Так не бывает даже посреди ночи. Всегда доносятся какие-то звуки: шелест листы и травы, всплески из пруда, хруст гравия и палок под тяжелыми шагами.