Последняя из рода. Скованные судьбой.

Если остался кто-то, сохранивший ему верность, то небольшим числом.

Ему нужна была одна победа. Одна маленькая победа, чтобы главы провинций сами начали отправлять к нему посланников. Чтобы советники Императора и дворяне задумались о своей дальнейшей судьбы. Чтобы колеблющиеся военные примкнули к нему.

Накануне в последнюю ночь в лагере Мамору долго вглядывался в карту Империи. Стоя у полога, он смотрел, как у подножья горного хребта горели костры его армии. Все приготовления были закончены, и люди отдыхали, набирались сил. Никто из них не знал и не мог даже представить, когда в следующий раз ему выпадет свободная минута.

И доживет ли он до нее.

Каждый костер — это живые люди. Самураи, которые поверили. Те, кто готов следовать за ним в смертельную схватку. Сколько жизней придется пожертвовать в этой войне?..

Мамору и сам был бы рад получить ответ на свой вопрос.

— Как думаете, господин, нам навстречу выдвинется войско? — Такахиро, который поравнялся с ним верхом, отстав лишь на полкорпуса, вырвал его из трясины воспоминаний и сомнений.

— Я надеюсь. Но не рассчитываю, — Мамору усмехнулся.

Это был бы настоящий подарок от младшего братца. Если бы атаковал первым. Или захотел бы атаковать. То, чего стоило опасаться — это если Император велит держать войско в столице столько, сколько будет возможно. И тогда они окажутся втянуты в долгую, изнурительную осаду города, которая обернется для них огромными потерями. И риск поражения будет велик...

Его брат лишился своего лучшего полководца — так Мамору называли советники и придворные министры. Сам он никогда не считал себя «лучшим». Проклятая печать на его спине притупляла любые чувства. Он делал то, что ему приказывали, то, что от него требовали, и редко задумывался о чем-то кроме.

Если бы он был на месте Императора, он поступил ровно так, как опасался сам: остался в столице, окружил войском город и ждал своего мятежного брата. Но его больше не было рядом, и от всего своего черного сердца он надеялся, что его младший брат совершит ошибку. Что бросит армию по его следу.

Талила разозлила его. Не могла не разозлить. И Император очень хотел вернуть свою живую игрушку. Это было Мамору на руку, но и злило до зубовного скрежета. Она больше не была пленницей брата, носящей на руках кандалы. Она была его женой. И он не позволит причинить ей вред...

— Господин, — вновь позвал его Такахиро уже тише.

Мамору по голосу понял, что вопрос, который намеревался задать самурай, будет тяжелым.

— Прошу простить меня за то, что спрашиваю, но... стоит ли отправить дополнительный отряд в вашу провинцию?..

И впрямь. Вопрос оказался тяжелым. Неприятный холодок прошелся по позвоночнику Мамору. Он думал об этом. Конечно, он думал. Его земли, его слуги, его поместье.