Последняя из рода. Скованные судьбой.

"

"Странно, но с тех пор, как они объявили, что в скором времени армия выдвинется обратно в Империю, ничего особенно не переменилось. Мысленно Мамору готовился столкнуться с возмущением. С недовольствами и бунтом. Но таких почти не оказалось. Выходит, были правы все те, кто говорили ему, что самураи шли за ним. Не за Императором, не за высшим благом.

За ним. И умирали тоже ради него.

И собирались сделать это вновь.

Немало времени он проводил теперь с ними. Каждый вечер подходил к новому костру, сидел среди воинов, слушал их беседы, отвечал на вопросы, что-то говорил сам. Его редко спрашивали о том, что их ждет — с этим все было ясно, их ждала война. То, какой мир будет после, тоже никогда не обсуждали. Как и то, что делать с армией Сёдзан. Нет, они вели разговоры о мелочах: о цветении сакуры в солнечный день, о рисовых полях, которые следовало засеять, об оставленных семьях, женах и детях. О том, как хочется летом попасть на ежегодные празднества, посмотреть на огненное представление с факелами, воочию увидеть богатое убранство императорского дворца.

Кому-то нужно было выдавать замуж дочь, кто-то подыскивал невесту сыну. У кого-то родились дети в далеком доме, кто-то не успел предать огню родителей.

Мамору любил эти разговоры. Простые, обыденные разговоры, которые, на самом деле, были важнее всего остального, потому что на войне никогда не говорили о самой войне.

— Господин? — один из самураев, с которыми он практиковался, привлек его внимание.

Вынырнув из своих размышлений, Мамору кивнул ему.

— Достаточно на сегодня, — сказал он, взглянув на свой меч.

В мышцах на руках и спине чувствовалась приятная усталость. Рану тянуло, но не так сильно, и к этой боли он давно уже привык. Он вернул катану в ножны и поспешил натянуть рубашку на распаренное тело.

Он застегивал куртку, когда его внимание привлек взбудораженный шум в дальнем конце лагеря. И вскоре его отыскали самураи.

— Господин! Вернулся Такахиро!

— Один? — Мамору нахмурился и поднял взгляд.

— Да...

Полководец Осака, оправившийся от ран, уже был на месте, когда Мамору достиг окраины лагеря. Впереди он видел несколько движущихся точек: Такахиро встречали дозорные.

— Он возвращается один, — напряженно произнес полководец, не отводя взгляда от горизонта.

Мамору пожал плечами. Конечно, в голову лезли лишь дурные мысли. Но делиться ими с окружающими он не намеревался.

За их с Осакой спинами постепенно собирались самураи, и к моменту, как Такахиро соскочил на землю, выросла уже большая толпа.

Мамору внимательно вглядывался в лицо своего самурая, словно пытался угадать, какие вести он привез с собой. Что-то случилось, это было понятно и без слов. Но дурное ли? И если да, то насколько?..