Последняя из рода

Эйлис просто редко обращает внимание на тех людей, которые находятся рядом, редко с ними разговаривает. Со своей нянькой так и вовсе никогда. Но мне хочется думать, что где-то там, в глубине своего сознания, она всё понимает. Просто говорить не хочет. Я часто захожу в её комнаты. Просто, для того, чтобы поздороваться. Даже когда был маленький, уговаривал её няньку, чтобы она меня пускала к Эйлис. Так мне казалось, что я не один на свете…

После чего упрямо вздёрнул подбородок и посмотрел мне в глаза. Мол, давай, смейся надо мной, мне всё равно. Но мне смеяться не хотелось. Представила, как русоволосый мальчик лет десяти прижимал к себе голубоглазую малышку, равнодушно взиравшую на мир.

- Ей не плохо и не больно, - сквозь силу выдавила я. – В её мире всегда ярко светит солнце и цветут цветы.

Марк мотнул головой и подал мне руку, помогая выйти из комнаты. Я двигалась, как пыльным мешком прибитая. Интересно, знали ли девчонки о болезни Эйлис? Думаю, что нет. Мои размышления прервал Марк, на лице которого уже возникла привычная равнодушно-высокомерная маска.

- Как ты понимаешь, - вернувшись в наши покои и церемонно усадив меня в кресло, начал он. – Душевная болезнь дочери – это не та новость, с которой отец торопился поделиться с соседями. Ведь нам всем известно, что болезни детей даются за грехи их родителей.

Я вскинула на него глаза, желая возмутиться подобной ересью, но не смогла произнести и слова. Наверное, он прав. Я решительно не помнила, что по этому поводу говорила местная церковь. Не удивлюсь, если бы она предписывала сжечь такого ребёнка вместе со своими родителями… Так сказать, выжечь скверну. Нет, я не замечала местных храмовниках в излишней набожности, но случай-то нестандартный.

Марк всё говорил и говорил, о своём детстве, о рождении сестры, о смерти матери. О свадьбе Эйлис и о том, сколько глупостей натворил… я понимала, что ему нужно высказаться, а потому просто молчала. Голос мужа становился всё тише, когда он закончил:

- Теперь ты всё знаешь. Я предполагаю, что болезнь Эйлис может передаваться по наследству, собственно, поэтому я... Я хочу сказать, что пойму, если ты решишь проживать отдельно. У нас есть дом в столице. Полагаю, что отец будет не против, если ты переедешь туда.

Фух! Меня даже немного отпустило сейчас, я удобнее устроилась в кресле, показала радостные ямочки на щеках и уставилась на непроницаемое лицо мужа, в глубине глаз которого разгоралась ярость.

- Правильно ли я понимаю, дорогой, что мне будет предоставлена определённая свобода действий? – деловито поинтересовалась я, вынудив того процедить сквозь зубы:

- Разумеется, ты будешь вольная в своих поступках. В той степени, в которой они не затронут честь рода.

- Ммм, честь рода, конечно, - хмыкнула я, уже откровенно издеваясь.