Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Ковин же продолжил есть мясо, используя те же самые приборы, которыми только что проткнул человеку руку.

Элейн содрогнулась от отвращения. Стараясь двигаться как можно тише, она спустилась со стены. Ее трясло. Еще несколько минут назад она была уверена, что хочет убить Ковина Торэма. Теперь же была в полной растерянности от того, что он почти дословно озвучил ее мысли: Элейн тоже считала, что смерть Ковина от ее рук – подарок человечеству. Если суждения походили на суждения монстра, так ли правильны они были?

Ощупав колоду в мешочке на поясе, Элейн отошла в сторону, будто желая оказаться как можно дальше от Ковина, и достала карты. Она чувствовала, что ей требовался мудрый совет.

В зале с витражом мужчина в дорогом наряде стоял у надгробия. Искусно вырезанное из камня, оно изображало лежащую женщину. На лице мужчины залегли тени, можно было сказать, что его терзала боль утраты.

Глава пятая,

в которой Элейн знакомится с Ковином

В зале с витражом мужчина в дорогом наряде стоял у надгробия. Искусно вырезанное из камня, оно изображало лежащую женщину. На лице мужчины залегли тени, можно было сказать, что его терзала боль утраты.

Элейн всегда была честна с собой и сейчас могла признать, что ей было страшно. Вновь увидев хладнокровную жестокость Ковина, она живо вспомнила тот ужас, что наполнил сердце десять лет назад, в Думне. И теперь думать о расправе было тяжело. Хотелось спрятаться, убежать, убедиться, что ее и проклятого карнаби разделяли сотни километров. На карте она увидела себя: полное отсутствие нужных навыков вело к неминуемой смерти. Ковин был не из тех, кто мог подпустить достаточно близко, чтобы была возможность серьезно ранить или покалечить.

Но кто же был тот мужчина, что оплакивал ее смерть?

Когда эта мысль посетила ее, Элейн почувствовала, как холодное лезвие прикоснулось к щеке. Она забыла, как дышать.

– Добрый вечер, милая девушка, – прозвучало приветствие, полное сдерживаемой ярости.

Плечи Элейн с облегчением опустились.

– Оддин, – с улыбкой выдохнула, хотела было обернуться, но острие сильнее впилось в кожу, и она застыла, чуть приподнимая руки. – Убери оружие. Ты можешь случайно меня поранить.

– Случайно?! – возмутился он, затем понял, что Элейн просто дразнила, поэтому выдохнул и сказал: – У тебя совсем совести нет.

Она попыталась повернуться, и на этот раз ей это удалось. Оддин нехотя опустил саблю.

– Пойми, ты не оставил мне выбора… – начала Элейн.

– Разумеется. Прости, что вынудил украсть лошадь и ускакать на ней за сотню километров, – он чуть понизил голос, – чтобы убить моего брата.

– Ты говоришь с насмешкой, но так и было…

– Где мой конь? – требовательно спросил Оддин, прерывая ее попытки объясниться.

Элейн неловко прочистила горло.