Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

Его манеры обезоруживали, и Элейн не смогла сдержать смешок. Затем все же вспомнила, где была и зачем, и чуть нахмурилась:

– Мне нужно работать, господин Торэм. Пожалуйста, возвращайтесь к вашей…

Они были у самого входа в особняк. Элейн обернулась на толпу, чтобы бросить взгляд на спутницу Оддина, и вздрогнула, так как совершенно не ожидала увидеть эту даму прямо у себя за спиной. Он тоже удивленно поднял брови, услышав недовольное шипение:

– Оддин, ты в своем уме?

Элейн развернулась, едва держа тяжелый поднос. Женщина изобразила улыбку и протянула пустой бокал, жестом прося наполнить его. С трудом удерживая поднос одной рукой, второй Элейн взяла графин.

– Если ты продолжишь бегать за лакеем, я тебя придушу, – самым любезным тоном произнесла дама.

– Это Элейн, и она служит здесь прачкой, – прошептал Оддин, будто это меняло дело. – Видимо, никто не захотел поработать у братца даже один вечер, пришлось привлекать девушек.

Элейн кивнула в знак приветствия, а затем бросила на Оддина холодный взгляд. Не вовремя он решил завести светскую беседу. Не вовремя, и не с той.

– А это госпожа Торэм, моя матушка.

Дама сперва недовольно поджала губы, а затем сердито отозвалась:"

"– Оддин, это может быть сам Магистр Света, но пока кто-то выглядит как лакей, будь добр, веди себя с ним как с лакеем. – Госпожа Торэм возвела глаза к небу. – Я так ждала, когда ты начнешь брить бороду, думая, что с того момента мне не нужно будет разъяснять тебе простые правила приличия.

Оддин фыркнул:

– Я вообще не хотел сюда идти. Но ты сказала, что я смогу развеяться. Впервые за весь вечер мне весело.

Элейн порядком устала держать тяжелый поднос и уже собиралась уйти, когда услышала слова госпожи Торэм:

– Я ни слова не говорила про веселье. Я лишь предложила сменить обстановку и не раздражать брата. Готова поспорить, он не сочтет ничего из этого заслуживающим улыбки.

– Последнее, о чем я думаю – как вызвать улыбку Ковина, – отозвался Оддин.

Прежде чем их мирная перепалка продолжилась, Элейн торопливо заговорила:

– Пожалуйста, госпожа Торэм, держите это в секрете. Робо, мажордом, не смог найти последнего лакея, все отказывали ему, и я решила помочь. Хозяин будет очень зол, если узнает, кто работает сегодня вечером. Пожалуйста, не говорите никому обо мне.

Лицо матери Оддина заметно смягчилось.

– Не беспокойся, дитя, это останется тайной. – Затем уже более сурово она взглянула на Оддина: – Если мой сын не продолжит вести себя как ребенок, впервые увидевший акробата.

Элейн благодарно кивнула и скрылась в доме. Она добежала до кухни наконец, оставила там бокалы, наполнила графин вином. На минуту остановилась у окна, чтобы прийти в себя.