Последняя из рода Мун: Семь свистунов. Неистовый гон

– Э, нет, барышня, – покачал головой офицер, в то время как его коллега хмыкнул. – Платите штраф.

Но у Элейн не было с собой денег, забежать за ними домой она тоже не могла. Вызвать жалость у полицейских не удалось, они повели ее в участок, чтобы комиссар решил, что делать с нарушительницей.

Делать было нечего. Однако едва они вошли в небольшое каменное здание, как Элейн ощутила прилив радости: в коридоре, обшитом деревянными панелями, подтянутый и бодрый, несмотря на поздний час, стоял Оддин Торэм. Оставив полицейских позади, Элейн подлетела к старому знакомому.

Увидев ее, Оддин улыбнулся кончиками губ.

– Рад видеть, что вы все еще живы.

– А вот ее это, похоже, не особо радовало, – заметил спешащий за ней офицер. – Решила исправить. Гуляла одна после комендантского часа.

Оддин поджал губы и покачал головой.

– Элейн, – произнес он так, будто ее выходка разочаровала его, хотя у них совершенно точно не было уговора, что она будет беречь себя.

Она ведь осталась работать в доме Ковина! За кого он ее принимал, за Святую Осторожность? Предводительницу Благоразумных? Королеву Предусмотрительности?

Дав знать арестовавшим ее полицейским, что дальше разберется сам, Оддин кивком велел Элейн следовать за ним. Оказавшись в довольно просторном, но уже темном помещении, он неторопливо зажег свечи и предложил Элейн сесть на стул. Сам встал у окна. По разбросанным на письменном столе бумагам она предположила, что это было его временное рабочее место.

– Элейн, в городе убийца, на счету которого почти два десятка убитых женщин. И это только те, о ком мы знаем. У Ковина скоро бал, и я с огромным трудом вынудил его объявить комендантский час. Он не хотел перед праздником вводить такие меры. Но безопасность горожан – не шутки.

Она бросила взгляд на один из пергаментов. Там был список имен. Предпоследней была строчка «Лана из Рея». Подруга Каталины. Последним же, вероятно, значилось имя вчерашней жертвы – Габби из Нортастера.

– Почему он убивает? – спросила Элейн.

Столько жизней… а сколько еще судеб поломал душегуб? Вот дети Габби лишились матери. А Лана, по словам Каталины, заботилась о своих пожилых родителях, которые теперь остались одни.

– Хотелось бы мне это понять, – отозвался Оддин глухо. – Видимо, хочет что-то сказать миру. Или мне. А может, просто умалишенный.

– Почему – вам?

Вероятно, он слишком устал за день, потому что ответил на вопрос Элейн, даже не замешкавшись, не подумав – стоит ли раскрывать всю правду:"

"– Сначала он убивал светловолосых девушек в разных городах, но потом оказался в Альбе. Я начал расследовать дело, хотя многие говорили, что заниматься им бессмысленно. Знаешь, у нас больше любят ловить с поличным, а не искать иголку в стоге сена.