Последняя гастроль госпожи Удачи

И той же цели, удовлетворению прихоти клиента, служила история с бухгалтершей и Дегтяревым. Полковник мне не нужен. Объект моего интереса вы, Дарья.

— Слушайте! — воскликнул сзади мужской голос.

Я взвизгнула, обернулась и увидела Юру. Собачкин сделал быстрое движение рукой. Голос умолк.

— Простите, что напугал, — сконфузился парень, — мы с Машей должны сейчас отъехать…

— Делайте что хотите, — отмахнулась я, — только нам не мешайте, мы уже в кабинете от вас спрятались!

Юра ушел, я нажала пальцем на экран, видео продолжилось.

— Заодно уж скажу про девочку Катю. Здесь случился просчет. Бывает и у меня такое. Редко. Очень. Не станцевалось. Я рассчитывал, что добрая Дарья занервничает из-за девочки, которая звонила ей, просила тридцать тысяч, позвала ее в кафе и пропала. И вранье Ангелины Крахмалиной должно было ударить в ту же точку. Я хотел пустить тебя по двум следам: искать Катю и продолжить поиски того, кто якобы убил Олега Тихонова, то бишь Митина. Но я просчитался. Дарья! Где твое милосердие? Страх за девочку? Куда они подевались? Ты вовсе не такая добрая, какой кажешься! Исчезла школьница? Плевать! Васильева бежит по одной тропе.

— Неправда, — рассердилась я, — Дегтярев искал Катю.

— Только не надо говорить, что судьбой девочки занялся полковник, — словно услышав меня, сказал Трофим. — Ты почему не занервничала? Жаль! Сорвался мой план! Но знаешь, твое равнодушие мне импонирует. Всем не поможешь, если за двумя зайцами гнаться, ни одного не сцапаешь. Ты выбрала одного кролика с погонами полковника. Не ожидал от тебя. Порушила мой сценарий! Однако я тебя одобряю. Я бы так же поступил.

Мне захотелось швырнуть на пол планшетник и растоптать его. А видео тем временем не останавливалось."

"— Подвожу итог. Митин умер. Мир его праху. Наталью Павлову, Каролину и Луизу Шведкиных, Ангелину Крахмалину и своего брата, Николая Сивкова, я более не побеспокою. Полотняновы пусть живут счастливо, не знаю, как с ними поступит Дегтярев, я бы их не трогал. Дети, которых Нина с Валерием взяли из детдома и любят их, воспитывают, являются, на мой взгляд, индульгенцией для мошенников. Катя уже вернулась домой. Никто ее не обижал, девчонка получила тридцать тысяч. Деньги ей пообещали за звонок тебе, а потом за пребывание в тихом месте, где велели сидеть, смотреть телик, есть мороженое и ждать, когда ей разрешат уйти. Всего-то! Ей запретили кому-либо рассказывать о том, где она находится, чем занята. Так эта маленькая поганка ночью позвонила Нинке и нашептала ей правду. О, детская наивность! О, незнание способов прослушки! О, непонимание того, что есть специально оборудованные квартиры!

Я вспомнила. Полотнянова, узнав от меня о похищении Кати, изобразила страх, даже всплакнула. Но слезы-то у нее легко льются.