Ее последний вздох

– Мой клиент только что получил выплату по неустойке, выраженную семизначной суммой, а я прикарманил от нее тридцать процентов. Так что время у меня есть. Ты мне только разреши, а я похожу, поразнюхиваю. Поговорю со свидетельницей, разузнаю, что да как. Все, что я выясню, я сразу доложу тебе."

"– В любом другом случае я бы сказала «нет», – ответила Трейси, причем внутренний голос подсказывал ей именно это. «Скажи “нет”. Не втягивай его в свою профессиональную жизнь». Верный способ убить отношения. Но небо за стеклянными панелями балконной двери уже светлело, предвещая новое утро, и Кроссуайт с напряжением ждала, что вот сейчас зазвонит ее мобильник или городской телефон, она снимет трубку и услышит, что в очередном мотеле найдено еще одно тело.

Глава 27

Утром Трейси и Кинс наблюдали за Таггартом сквозь одностороннее стекло. В красной арестантской пижаме тюрьмы округа Кинг он походил на петуха, с той только разницей, что он то и дело перекладывал голову с одного плеча на другое, а коленки у него бесконтрольно прыгали.

– Отходит от какой-то дряни, – сказал Кинс. – Мет?

– Похоже на то, – отозвалась Трейси.

– Ну ты его разукрасила, – сказал Кинс с улыбкой. У Таггарта заплыли оба глаза, нос распух и смотрел слегка вбок, на переносице виден был небольшой порез. – И как ты теперь собираешься его разговорить?

– Он стреляный, – сказала Трейси. – Знает, что за неявку в суд мы его долго не продержим. Если в его квартире ничего не найдут, он выйдет.

На основании письменного запроса Кинса Серабоне оформил ордер на обыск квартиры и машины Вероники Уотсон. Дуэт итальянцев был сейчас там, вместе с командой криминалистов.

– По-моему, Кин точно про него сказал, – продолжила Трейси, имея в виду офицера, который следил за тем, как Таггарт исполняет условия своего освобождения. – Он больше хорохорится и корчит из себя крутого, а сам просто вонючий хорек. Если к нему сейчас явлюсь я, он не обрадуется. Не хочешь попробовать его расколоть?

* * *Таггарт начал выплевывать угрозы, стоило только Трейси потянуть на себя дверь комнаты для допросов. Он даже приподнялся со стула, но цепь, которая соединяла наручники у него за спиной со специальным глазком в полу, удержала его на месте.

– Я все ваше отделение засужу за полицейскую жестокость и произвол.

Трейси направилась к одному из двух стульев, которые стояли напротив Брэдли, отделенные от него металлическим столом, а Кинс шагнул к нему, твердо положил ладони ему на плечи и усадил.

– Моя напарница собиралась снять с тебя наручники, но я ей отсоветовал. Я сказал ей, что ты можешь опять взяться за свои глупости, и тогда ей придется еще раз напинать тебе задницу.

– Никуда она меня не пинала. – Таггарт перевел взгляд на Трейси. – Это был дешевый прием.