Ее последний вздох

– Там было грязно, на той стороне дома?

– Да. Я малость наследил. Но она даже не расстроилась. Так, побурчала чуть-чуть и перестала. Сказала, что все равно хочет заменить ковролин на деревянный пол.

– Вы видели кого-нибудь, когда выходили наружу?

– Соседка напротив возилась у себя в саду. Та, которая меня опознала. Она потом говорила, что видела меня той ночью. Ничего она не видела.

– Когда вы ее видели, на ней были очки?

– Чего не помню, того не помню. Но она говорила, что носит очки, так что, наверное, она в них и была. Вот шляпу ее с полями я помню – знаете, большие такие поля, и нависают впереди, прячут лицо от солнца.

– Может быть, вы помахали ей или как-то иначе поприветствовали?

– Нет.

– Что было надето на вас?

– То же, что я всегда надевал на работу. Серые брюки, синяя рубашка.

– Значит, вы были не в комбинезоне.

– Надел, когда полез под дом.

Дэн торопливо нацарапал несколько слов под записью о том, что Джо Энн Андерсон видела Герхардта в комбинезоне днем.

– В каких вы были ботинках?

– «Тимберленд».

– Подошвы толстые?

Герхардт показал пальцами, раздвинув большой и указательный примерно на два дюйма[27].

– Какой у вас рост, мистер Герхардт?

– Почти шесть и три. А что?

Дэн продолжал стремительно писать.

– Джо Энн Андерсон утверждала, что человек, которого она видела в ту ночь, был ростом с деревцо во дворе. Девять лет назад оно было высотой шесть футов. Вы в ботинках на толстой подошве были скорее шесть и пять.

– Она говорила, что было темно, она не так уж хорошо видела.

Дэн улыбнулся, и в первый раз что-то похожее на надежду мелькнуло в глазах Уэйна Герхардта.

– Почему вы сознались в том, чего не делали, Уэйн?

Герхардт пожал плечами. И опустил взгляд. Когда он снова поднял глаза, в них стояли слезы."

"– Знаете, мне тогда показалось, что все против меня. Та женщина, она сначала выбрала меня в полиции на опознании, а потом еще в суде. – Его худые плечи вздрогнули. Он едва сдерживался. – Адвокат сказал, что у меня нет шансов. Он сказал, что, если я не признаюсь, прокурор будет требовать для меня смертного приговора. Он говорил, что есть улика, подтверждающая, что я изнасиловал ее, а потом убил и что это отягчающее обстоятельство.

– А он объяснил вам, что это за улика?

– ДНК.

– Он говорил с вами о необходимости провести анализ ДНК?

– Он сказал, что если окажется, что это моя ДНК, то никакой сделки не будет – прокурор не сможет оправдать ее перед своим начальством. Это была ошибка. Я был молод и напуган. – Он смахнул со щеки непрошеную слезу. Затем выпрямил спину и заговорил спокойнее: – Зря я тогда согласился. Потом я несколько лет потратил, пытаясь добиться пересмотра дела. Писал в проект «Невиновность», в университет штата Вашингтон, в Бостон, куда только не писал.