Ее последний вздох

– Да, офицер?

– Дайте мне одну из ваших листовок. У меня двое ребятишек, и они на слезы бы изошли, если бы у них потерялась кошка. Вдруг мне где-нибудь встретится ваш Ангус.

Глава 34

Кинс встал, едва Трейси вошла в Комнату Ковбоя на следующее утро.

– Звонили из УПО, просили меня написать показания. Они снова взялись за дело Таггарта. Ты, кажется, говорила, что Ноласко хочет тебя поддержать?

– Его слова. Но, наверное, провести расследование они все равно обязаны.

– Трейси?

Беннет Ли вошел в комнату с таким видом, как будто опасался, что здесь на его синий в тонкую полосочку костюм может попасть цементная пыль.

– Ты не ответила на мой звонок.

– Извини, Беннет, было немного некогда.

– Понимаю, но шеф требует от меня информацию для прессы, и не позднее сегодняшнего полудня.

– Никакой информации у меня для тебя нет.

– Ноласко говорит, что у тебя есть психологический портрет преступника; он говорит, что ты встречалась с ФБР.

– Да ты, наверное, шутишь, – сказал Кинс.

Трейси закрыла глаза. Она знала, что босс не просто так устроил им этот разговор с Амандой Сантос, хотя и была рада, что поговорила с ней. Если капитан действительно желал ее группе провала, то следующим логичным шагом на пути к нему должен был стать как раз выпуск неполного или ошибочного психологического портрета. К тому же журналисты и публика наверняка истолкуют это как знак того, что полиция уже готова кого-то арестовать. А когда в ближайшее время этого не случится, репортеры накинутся на опергруппу. Хуже того, публикация психологического портрета наверняка погребет их под новой лавиной телефонных звонков с более чем бесполезными подсказками. А они и так уже получили их больше тысячи.

Ли поднял обе руки.

– Послов не убивают, Воробей. Ты же знаешь, как это бывает. Если мы не выдадим им информацию, они начнут твердить, что у нас нет ключа к этому делу.

– А у нас его и нет, – сказал Кинс.

– Национальные телеканалы и так уже прозвали Сиэтл «Смертоносной землей». На меня здорово давят сверху, Трейси. Ноласко говорит, что наше молчание компрометирует нас в глазах общественности.

– А знаешь, Беннет, что скомпрометирует нас еще сильнее? – сказал Кинс. – Психологический портрет, в котором будет сказано, что убийца – белый мужчина в возрасте от двадцати пяти до сорока пяти лет, возможно, женатый, возможно, разведенный, возможно, имеет детей, возможно, воспитан сверхзаботливой матерью, которая стимулировала его сексуально, возможно, он мочится в постель и любит мучить маленьких зверушек.

Ли посмотрел на Трейси.

– Может, хоть ты что-нибудь мне дашь?

Трейси было жаль его, и она уже хотела было сказать, что нацарапает что-нибудь, как только будет пара минут свободных, когда на ее столе зазвонил телефон.