Ее последний вздох

Он нажал кнопку снова, услышал щелчок, подтверждавший, что лента перемотана до самого конца, но кассета не выходила. Он сердито потыкал кнопку.

– Ну давай, давай. Давай же, ты, кусок дерьма!

Он стукнул по аппарату кулаком, от чего комод, на котором тот стоял, ударился в стену. Он застыл. Час назад он слышал за стеной соседей, хотя с тех пор там было тихо. Приподнял крышку видеомагнитофона и заглянул внутрь. Кассета была там, но не выскакивала. Испарина выступила у него на лбу, по шее потекло. С висков тоже побежали ручейки холодного пота.

Он снова посмотрел на женщину. Она смотрела на него снизу.

– Хватит на меня пялиться, – сказал он. Встал и пнул ее ногой. Она покачнулась, но не завалилась.

Он ухватился за магнитофон обеими руками, но аппарат оказался привернут шурупами к верхней доске комода.

– Как будто кто-то потащит отсюда этот старый кусок дерьма, за который в ломбарде не дадут и десяти долларов, – проворчал он.

Он снова нажал на кнопку, а затем стал шарить по ящикам комода, лихорадочно ища что-нибудь, чем можно было бы подцепить кассету. Ящики оказались пусты. Он выругался вполголоса. Что это за мотель такой, где ручки и то нет? Он вынул из кармана связку ключей и попытался поддеть одним из них кассету. Дело тут не в одной сентиментальности, хотя кассета из детства. Нет, причина куда прозаичнее: на ней его отпечатки.

Он взглянул на часы. На сколько она сняла комнату? Он всегда давал им деньги на всю ночь, но скоро выяснил, что дешевки обманывали его. Они платили за час или за два, а сдачу прикарманивали. Вот почему он начал прижигать им ступни. Слишком они долго умирали, и он боялся, что менеджер как-нибудь нагрянет в комнату раньше времени. А еще сигаретой можно было наносить ожоги, не прикасаясь к ним руками. Они, конечно, вызывали у него отвращение, но и тут была другая, более практическая причина. Любой контакт означал возможный перенос вещественных улик – каких-нибудь волосков, чешуек кожи и тому подобного.

Он поглядел на дверь. Задвижка на месте, дверная цепочка тоже надежно утоплена в своей прорези.

Женщина продолжала пялиться на него.

Он повернулся к ней спиной и занялся главной проблемой. Требовалось сохранять спокойствие. Он сделал дыхательные упражнения, обретая центр внутри себя, как его учили делать перед выходом на сцену. Не прошло и минуты, как решение пришло к нему, и такое простое, что он невольно рассмеялся. Это ведь не он снимал комнату. Здесь никто о нем ничего не знает: у них нет ни номера его кредитной карточки, ни водительской лицензии. Ну сломает он чертов видак, да и все, и ничего ему за это не будет.

Он нащупал за комодом электрический провод, стряхивая попутно с него комки пыли с засохшими тараканами внутри, и выдернул вилку из розетки.