Последний выстрел Странника

– В том же кармашке, что и конверт с фотоснимками!

– Достань!

– Как скажешь, маэстро… – криво усмехнувшись, он потянулся к сумке. – Хотя мог бы…

Я не дал ему договорить. Воспользовавшись тем, что «Денис» повернулся ко мне спиной, я набросил ему на шею удавку…

И тут же свел – вперехлест – концы, после чего, отклонившись назад, стал работать на удушение.

Он, видно, не ожидал такого поворота! «Напарник», застигнутый врасплох, захрипел, попятился! Попытался извернуться, выгнувшись всем корпусом… Потом качнулся в сторону, чтобы заставить тем самым и меня потерять равновесие!..

За стеной вдруг послышался шум – топот шагов!

Громыхнуло у двери – вышибли замок; дверь, как мне показалось, распахнулась сама по себе! Но нет, не сама по себе!.. Уже в следующее мгновение в дверном проеме возник показавшийся мне огромным силуэт; возник некто, походящий в своей тяжелой амуниции на какого-нибудь марсианина.

Это один из сотрудников группы захвата, это ворвавшийся первым в помещение боец спецподразделения «Альфа».

Я уже около получаса, если считать с момента появления бойцов группы захвата, нахожусь в другом помещении четвертого этажа «известинского» здания – оно выглядит точно так, как то, где только что была разыграна драма.

Ко мне прикрепили одного из сотрудников спецподразделения «Альфа». Мы оба молчим; я время от времени прикладываюсь к принесенной старшим этой команды большой пластиковой бутыли с водой. Я жадно, подобно путнику, вышедшему из раскаленной, как жаровня, пустыни к спасительному колодцу в оазисе, пью воду. И все никак не могу утолить жажду.

По коридору четвертого этажа снуют люди в амуниции и в штатском, но до меня пока никому из них нет дела. Слышны отголоски происходящего на площади – на Пушкинской таки начался митинг оппозиции; к микрофону только что пригласили представителя оргкомитета."

"Не знаю, будет ли выступать тот, чей снимок я только что держал в руке, тот, на чьей фотографии с обратной стороны черным маркером начертана цифра 2. Тот, кого должен был застрелить Странник, принеся Молоху сакральную жертву.

Я не знаю, не ведаю и того, предупредили ли этого деятеля, находится ли он сейчас среди появившихся на сцене лидеров оппозиции. В данный момент это меня совершенно не интересует.

Мне важно знать другое. А именно: взяли ли Диспетчера и какова судьба той женщины, которой было поручено войти в контакт со мной, срисовать с натуры для ее заказчика мой реальный психологический портрет, женщины, с которой я провел незабываемую неделю в Таиланде, на острове Самуй.

Мимо открытых дверей комнаты повели – в нахлобученном на голову полотняном мешке – моего «напарника», которого я чуть не задушил насмерть удавкой от избытка переполнявших меня эмоций.