Последний штрих к портрету

Аглая Тихоновна постучала ее по спине, добавила горячего чая из заварочного чайника и себе плеснула тоже.

– Рассказывай, – повторила она. – Чего это вас потянуло узнавать Машкины тайны?

– А вы знали, что у нее есть тайны?

– Нет, конечно. Мне всегда казалось, что эта девочка бесхитростна, как пятак. Ты знаешь, я была рада, когда она вошла в семью, потому что она училась вместе с Олей, была ее подругой и очень помогла мне в то проклятое лето. Но ты говоришь, что она жила с бандитом? И этот бандит мой бывший одноклассник, заклятый враг? Если бы ты только знала, как я в детстве его боялась. Он меня постоянно изводил. Если бы не Иринка, я бы совсем пропала, но она никогда не давала меня в обиду, да и с Димкой умела договариваться. Уж не знаю, как это у нее получалось, но он всегда ее слушался.

– Он ее любил, – сказала Катя. – Это Маша рассказала. Зимин ей говорил, что всю жизнь любил только эту вашу Ирку.

– Надо же, как бывает, – Аглая Тихоновна вдруг тихонечко засмеялась. – Вор, бандит, убийца, а оказался способен на такую любовь, которая не каждому по плечу. Всегда была уверена, что нет у природы черно-белого цвета, все в переходах, переливах и градиентах. И если есть в человеке какие-то мощные отрицательные качества, то и в плюс ему бог аналогичный по силе талант даст. Ну, и наоборот. А Ирка его тоже любила. Поверь мне, я знаю.

– Любила, а бросила одного в Магадане, уехала и украденное золото с собой утащила. Получается, предала. Может, за это ее бог наказал.

– Да, бог ее действительно наказал, – Аглая Тихоновна смотрела в окно, вид у нее был отсутствующий. – Страшно наказал, хуже не бывает. Ты пей чай, деточка, пей. А то остынет. Я сейчас."

"Она вышла из кухни, и Катя, воспользовавшись возможностью, вскочила со своего стула, аккуратно вылила женьшеневый чай в раковину, стараясь, чтобы по брызгам ее было нельзя уличить в совершенном «преступлении», быстро плеснула в чашку стоявшей на подоконнике в другом чайнике холодной заварки и уселась на свое место, приняв непринужденный вид.

Аглая Тихоновна вернулась, села в свое кресло.

– Обо всем рассказывай, по порядку.

– Я боюсь, – честно призналась Катя.

– Чего именно?

– Вдруг от таких новостей вам станет плохо?

– Я дочь похоронила, – сухо напомнила Аглая Тихоновна. – Так что от того, что ты мне можешь рассказать, плохо мне не станет. Не беспокойся.

И Катя рассказала все, что они с Бекетовым смогли узнать, сложить воедино из разрозненных деталей, додумать и понять. Пожилая женщина слушала внимательно, не перебивая, даже чай свой забыла прихлебывать. В кухне было жарко, или это Катя, разгоряченная своим рассказом, ощущала нехватку воздуха? Слегка кружилась голова и очень хотелось спать.