Последний штрих к портрету

Кроме того, через некоторое время после нашего знакомства вы поймете, какой хороший парень мой муж, и устроите его на работу в свою фирму. У вас же бизнес, не так ли? Вот вы и дадите дорогу дальнему родственнику своего дорогого друга Аглаи Тихоновны Колокольцевой. Договорились?

Он смотрел на нее с легким восхищением во взоре. Когда-то давно Маша знала этот взгляд, Зимин часто ею восхищался, потому что она была красивая, хваткая и совсем не дура. За тот год с небольшим, который прошел с их последней встречи, Маша уже успела основательно подзабыть этот взгляд.

– А ты молодец, Маруся, подковы на бегу приколачиваешь. Всегда знал, что ты своего не упустишь. Хорошо, я согласен. Карьера твоего мужа – моя забота.

– Вы можете не переживать, Вадим Алексеевич. Вы знаете, что я никогда не нарушаю данного слова, так что вашу тайну никогда и никому не выдам.

– Я тоже не нарушаю своего слова, – снова осклабился он. – Так что до скорой встречи, Мария. Мне не терпится познакомиться с вами и вашим мужем. Аглая Тихоновна говорит о вас с исключительной теплотой.

Их официальное «знакомство» случилось месяца через два. Кажется, тогда они отмечали день рождения Глаши, по прошествии двадцати лет Маша точно не помнила. Данное друг другу слово оба сдержали. Даже наедине с самой собой Маша Лондон не называла приятеля Аглаи Тихоновны иначе, чем Вадимом Алексеевичем. Ее бывший любовник Дмитрий Зимин остался в прошлом, похороненный в испанской Марбелье.

Вадим Ветров, казалось, богатевший на глазах, действительно многое сделал для Мишки, карьера которого в итоге сложилась очень выгодно для их семьи. На Машу Ветров ни разу не бросил ни одного нескромного взгляда, свидетельствующего о том, что когда-то он любил раскладывать ее, нагую, на постели и разглядывать каждый сантиметр ее совершенного тела.

Как она ни вглядывалась, но не замечала ни искорки взаимного влечения между Ветровым и Колокольцевой. Похоже, те действительно были просто друзьями. Возможно, у Вадима были какие-то женщины, но эта сторона его жизни Машу не интересовала совершенно. У нее были муж и дочь, и, как говорил кто-то из героев любимой ею книги «Три товарища», «пусть мертвое прошлое хоронит своих мертвецов».

Первое время она напрягалась, ожидая, что Ветров причинит Аглае Тихоновне какой-то вред, потому что в сентиментальные порывы поверила не до конца, однако шли годы и ничего не происходило, не случалось. По всему выходило, что в тот «договорной» свой визит он сказал Маше чистую правду.

Та старая жизнь, которая была для них общей, давно осталась в прошлом, все больше и больше превращаясь в размытое акварельное пятно где-то на задворках памяти.