Последний штрих к портрету

Вы Мария Александровна Лондон, в девичестве Ковалева?

– Да, – казалось, застрявший в узком изящном горле воздух не давал словам выходить наружу. – Это я. Проходите, пожалуйста.

Она не спрашивала, по какому делу они пришли, словно это было совершенно не нужно. По глазам Маши, точнее, по застывшему в них выражению безысходности, Катя видела, что она знает. И Бекетов видел это тоже, разумеется.

– Где мы можем поговорить?

– Вот, проходите на кухню.

– Вы дома одна?

– Да, муж на работе, а дочь живет отдельно. Я одна.

– Мария Александровна, а вы давно живете в этой квартире?

– Да, с середины девяностых. У меня уже была эта квартира, когда я выходила замуж. Она достаточно просторная, поэтому мы не видели нужды ее менять. Просто еще построили дачу за городом, а потом, когда выросла Оля, это наша дочь, купили ей квартиру, чтобы отселить.

Они прошли на чистую, словно стерильную кухню, где на плите готовился обед. В кастрюле булькал борщ, а из духовки доносился аромат запекающегося мяса с травами. Маша ждала мужа домой. Уселись за стол. Хозяйка не предложила им чаю, видимо, понимая, что гостеприимство в нынешней ситуации излишне. Положила сцепленные в замок руки на стеклянную столешницу, смотрела Бекетову прямо в глаза, как собака, которая знала, что ее сейчас усыпят.

– Мария Александровна, а сколько вам было лет, когда вы входили замуж?

– Двадцать три.

– Вы к тому моменту уже окончили институт?

– Да.

– И где работали?

– Нигде. Я помогала с бизнесом моим родителям.

– А ваш муж?

– Ему было девятнадцать, он учился в институте.

– То есть вы оба не зарабатывали, но у вас при этом была трехкомнатная квартира? Не в центре, прямо скажем, но и не на окраине. Это бизнес ваших родителей приносил вам такие дивиденды?

Маша вскинула голову, сейчас она была похожа на норовистую кобылу, и было в ее лице что-то такое, что Катя невольно залюбовалась ею.

– Судя по вашим вопросам, вы прекрасно осведомлены о том, откуда у меня квартира и почему я не работала, – сказала хозяйка дома. – Поэтому, чтобы предвосхитить ваши вопросы, я могу сразу сказать, что с лета тысяча девятьсот девяносто четвертого по лето девяносто восьмого я была любовницей Дмитрия Зимина. И да, я знала, что он бандит, вор в законе, да, меня это не смущало, да, видимо, я абсолютно аморальна, нет, мой муж не знал о моем прошлом. Еще вопросы есть?

– Да я еще даже не начал, – усмехнулся Бекетов.

Катя как завороженная слушала разворачивающуюся перед ней историю знакомства сидящей перед ней женщины с Димой Магаданом, а также описание тех четырех лет, которые они провели вместе. Маша упомянула о том, что в момент их первой встречи Зимин следил за Ольгой Каплевской, а потом перестал.