Последний штрих к портрету

Она с азартом постигала сценическую речь, хореографию и вокал, сцендвижение и уроки театрального мастерства. Постановки, вышедшие из стен студии, наравне с профессиональными спектаклями, включались в репертуар театра, и так как Аглая Колокольцева, как оказалось, действительно имела талант, то уже с третьего года занятий она регулярно выходила на театральные подмостки, получая маленькие, но настоящие роли.

Летом, когда в студии был перерыв в занятиях, бабушка возила Глашу на море, как правило, за границу. И там они обязательно ходили в театры, везде, где это было возможно.

Глаша с горящими глазами смотрела на сцену, забывая обо всем, а бабушка сидела рядом и любовалась одухотворенным лицом внучки. Иногда Глаша перехватывала ее взгляд и спрашивала сердито, почему та не смотрит на сцену.

– Ты – самое прекрасное зрелище, – отвечала бабушка и тихонько сжимала внучкину руку. – Ты будешь знаменитой, моя девочка. Я в этом уверена. А еще очень-очень счастливой. Я все для этого сделаю."

"В течение учебного года они иногда садились в «Красную стрелу» и ехали в Питер, чтобы сходить там на какой-то новый нашумевший спектакль. Для этого бабушка освобождала дни от работы и ночи от дежурств. Частенько с ними ездил бабушкин друг Вадим Алексеевич. Точнее, он с ними ездил почти всегда, оплачивая и проезд, и билеты, и гостиницу. Каким бы замечательным врачом ни была бабушка, у Вадима Алексеевича денег было гораздо больше. Он был крупным бизнесменом, а жил один, без семьи, поэтому, не скупясь, тратил деньги на Глашу, покупая ей одежду в дорогих московских бутиках, даря украшения на дни рождения. Бабушка у него ничего не принимала, довольствуясь своими золотыми часиками и камеей под горлом, да еще стильными, но недорогими кольцами из серебра, украшавшими ее руки, когда ей не надо было идти на работу. А вот на Глаше «отрываться» разрешала.

Пожалуй, Вадима Алексеевича Глаша считала кем-то вроде дедушки, который умер задолго до ее рождения. Он, бабушка и театр составляли весь ее мир, в котором ей было хорошо и уютно, как всегда бывает там, где тебя искренне любят.

* * *Наши дни, Москва

Уютный мир колокольцевской квартиры, в котором Катя всегда ощущала, что ее любят, казалось, был бесповоротно разрушен совершенным здесь преступлением. Нина Петровна, соседка и давняя приятельница Аглаи Тихоновны, была убита ударом, нанесенным в висок тяжелым старинным канделябром, стоявшим на тумбочке в прихожей. Видимо, преступник действовал в спешке, потому что даже не стер с канделябра отпечатки пальцев.