Последний рассвет

Антон удрученно покачал головой: значит, рыжий Ромчик все еще находится под каблуком у Геннадия и смотрит ему в рот. Жаль. Ромчик – прирожденный опер, талант, искренне влюбленный в свою профессию, ему надо учиться мыслить и действовать самостоятельно, а не жить по указке Гены, который работу свою не любит. Впрочем, это не его дело.

Меньше чем через час Антон был в оговоренном месте, где уже стояла машина Колосенцева. Антон пересел в нее. На изложение собранной накануне информации времени ушло немало, очень уж она оказалась путаной и нескладной.

– Значит, что мы имеем с гуся? – подвел итог Колосенцев. – О колье знали, во-первых, подруга потерпевшей и ее дочь, во-вторых, члены семьи Панкрашиных, в-третьих, те, у кого потерпевшая взяла это колье, то есть сотрудники бутика, и, в-четвертых, все те, кто его видел на приеме. Вот из этой кучи и надо выбирать подозреваемого. При этом подвис у нас еще водитель, который клянется, что колье не видел и ничего о нем не знал, но его показания никакой критики не выдерживают, потому что взяться из воздуха колье не могло, его нужно было где-то получить, а это значит, что водитель потерпевшую туда возил. И его надо брать и трясти, пока он не расколется.

– А орудие убийства? – спросил Антон. – По нему есть результаты?

– Ага, сто результатов и еще пять в качестве довеска, – скривился Геннадий. – Нож преступник бросил там же, в подъезде, стало быть, сразу можно было догадаться, что ничего на нем нет. Так и оказалось. Ни следочка.

– Нет, Ген, погоди, – встрял молчавший до этого Роман. – А почему ты про любовника ничего не говоришь? Я уверен, что водитель Шилов не имеет отношения ни к колье, ни к убийству, я же журнал проверял в гараже… А с любовником все сойдется.

– Отвянь, – махнул рукой Геннадий. – Эти записи в гаражном журнале яйца выеденного не стоят. Все друг друга знают сто лет, все вась-вась, попросил Шилов записать конкретное время – они и записали, что им, трудно? За деньги, Рыжик, еще и не такие фальсификации делаются. Или даже за бутылку.

– Но, Ген…

– Я сказал: закрыли тему. Надо водилу трясти. Очень плохо выглядит это странное расхождение в показаниях: Дорожкина уверяет, что пришла домой к семнадцати часам, и минут через пятнадцать-двадцать появилась Панкрашина, а водитель стоит на том, что привез ее к Дорожкиной к пятнадцати часам. Что это за странные два часа? Куда они делись? Почему они вообще появились?

Антону неприятно было наблюдать за тем, как сникает Роман под напором Колосенцева. Почему-то этот рыжий паренек был ему симпатичен, и душа за него болела."

"– Ребята, а что вы уперлись в это колье? – спросил он.