Последний из рыцарей

Хильдегард провожала взглядом его стройную фигуру. «Спасибо, мой рыцарь, — думала она. — Как бы ты ни просил, я никогда не забуду тех слов, которые ты хотел, но не сказал мне сегодня ночью. Они дадут мне силы, будут моим самым сладким воспоминанием».

— О, Господи, благодарю Тебя, что Ты позволил мне встретить такого человека, как Тристан, — прошептала она. Вспоминая свой унизительный брак, особенно каким он был последние годы, свое одиночество при дворе, болезнь, горькую судьбу Марины, Хильдегард была склонна верить, что все эти несчастья стали ее уделом по воле какой-то злой потусторонней силы. Жизнь Хильдегард была настолько беспросветной, что у нее не было бы сил бороться с судьбой, если бы не Тристан Паладин. А те слова, которые он так и не произнес сегодня ночью… Неужели ей нельзя тайно радоваться им?

Хильдегард считала, что и у нее тоже есть право на счастье!

Все получилось именно так, как предполагали Тристан и Хильдегард: Марина не желала, и слышать о браке. Она с криком убегала и пряталась, стоило Хильдегард заговорить об этом.

Хильдегард тяжело вздыхала, но Тристан испытал облегчение, хотя и не признавался в этом.

— Мне меньше всего хотелось бы видеть тебя моей тещей! — сказал он однажды Хильдегард. Она протянула ему руку:

— Поверь, мой друг, мне тоже трудно представить себе тебя своим зятем. Я все время думала только о тех словах, что ты так и не сказал мне в сочельник… Я понимаю, что не следует говорить об этом, но не могу удержаться. Я так привязалась к тебе! Если бы ты знал, как ты мне дорог!

Он сел рядом с ней и погладил ее красивые седеющие волосы.

— Хильдегард, ты единственная женщина, к которой я питаю такие глубокие чувства, — сказал он.

Она закрыла глаза, блаженствуя от ласковых прикосновений его пальцев к своему лицу.

— Я не знала, что любовь бывает такой, — прошептала она. — Такой возвышенной, целомудренной, без тени сладострастия. Что она может возникнуть, несмотря на возраст, болезни, внешнюю непривлекательность, что она может давать чувство почти небесного единения… Тристан, мне не хочется, чтобы ты звал меня Хильдегард, это имя придумал Йохум. Зови меня лучше моим настоящим именем. Так будешь звать меня только ты.

— С радостью! Какое же твое настоящее имя?

— Бронислава.

— Бронислава, — мягко повторил он. — Это имя подходит тебе больше, чем Хильдегард. Хильдегард слишком жесткое и тяжелое.

Она благодарно улыбнулась, потом открыла глаза и спросила без обиняков:

— Ты не думаешь, что твои чувства ко мне вызваны моей болезнью? Что если бы я была здорова, все сложилось бы иначе?"

"— Тогда, пожалуй, все было бы сложнее, но по сути, ничего бы не изменилось, — признался он. — Ты напрасно думаешь, что это твоя болезнь позволила мне безбоязненно утешать тебя теплыми словами.