Последний из рыцарей

Доминик еще не спустился…

Судья застонал. Ни Ульвхедин, которого он хотел арестовать, ни Доминик не станут преследовать разбойников. Теперь эти Люди Льда получили возможность скрыться. Они не станут освобождать человека, который хотел казнить одного из них!

Да и где Доминику справиться с четырьмя вооруженными разбойниками!

Всадники остановились под большим дубом.

— Здесь, — произнес кто-то.

Судью бесцеремонно сбросили с лошади. Удар о землю был сильным. Потом его также бесцеремонно поставили на ноги.

— Но, господа… — начал он.

— Заткнись! Вот его кошелек. Тяжеленький!

Разбойники захохотали. Потом с судьи сдернули расшитый золотом сюртук, жилет и драгоценную булавку, которой был, застегнут ворот рубашки.

Тем временем один из разбойников готовил виселицу. Он закрепил на ветке веревку и сделал петлю.

За одну секунду перед судьей мелькнули лица жены, детей, внуков. Он знал, что больше не увидит их, не узнает, как сложилась их жизнь. Каково им придется без него, главы семьи?

— Тихо! — крикнул один из разбойников. — Я слышу конский топот!

Грязная рука зажала судье рот.

— Попробуй только пикнуть, старик! — прошептали ему в ухо.

— Кого там черт принес?..

— Какой-нибудь путник, сейчас проедет мимо…

Но стук копыт не затих. Напротив, он приближался к тому месту, где остановились разбойники. Из рощи вылетела лошадь с всадником, который своим обликом мало походил на обычного человека.

Разбойники закричали в голос.

Хотя в течение последнего года Ульвхедин не совершил ни одного предосудительного поступка, в его душе еще жило проклятье, которым были отмечены некоторые из Людей Льда. Теперь оно, ничем не сдерживаемое, вырвалось наружу.

Разбойники увидели перед собой настоящее чудовище. Желтые глаза горели огнем, острые зубы хищно скалились.

Прежде, чем они сообразили схватиться за оружие, Ульвхедин спрыгнул с лошади и направился к ним."

"Разбойники оцепенели от страха. Судья не сводил с него глаз, он ничего не понимал.

Чудовище с каждой минутой росло, скоро оно достигло уже сверхъестественных размеров. Холодом сковало сердца разбойников, они не двигались, точно заледенели изнутри. Лица их подернуло зябкой синевой.

Ульвхедин схватил судью за руку.

— Это ваш? — спросил он и показал на кошелек, который держал один из разбойников.

Судья кивнул, пытаясь проглотить комок, застрявший у него в горле.

Ульвхедин забрал у разбойников кошелек и одежду судьи, потом попросил судью одеться и сесть на лошадь. Судья медлил, и тогда Ульвхедин сам поднял его и посадил в седло.

Потом он сел на одну из лошадей разбойников и собрал в руку поводья остальных лошадей. Животные его не боялись.

— Ну вот, теперь мы поедем обратно. — Голос у Ульвхедина был грубый.

— Но?..