Последний из рыцарей

 — А даже если так, почему девочка исчезла?

— Она могла очень испугаться, — сказал Тристан. — Ладно, сейчас оставим это. Итак, вы не обнаружили никаких следов, комендант? Ничего такого, что могло бы пролить свет на обстоятельства ее исчезновения? Ни в комнате, ни в коридоре? Если в комнате было столько кровавых пятен, они должны были быть и в коридоре.

— В коридоре их почти нет, трудно даже сказать, в каком направлении скрылся раненый или раненая.

— Вы полагаете, это кровь девочки?"

"— Не знаю. Мы, конечно, предполагали, что это ее кровь. Но потом мы нашли вот это. — Он показал Тристану толстую иглу для вышивания шерстью. — Игла лежала на полу рядом с кроватью. Как видите, на ней тоже есть кровь.

— О! — прошептала Хильдегард. — Это ее кровь. Она занималась рукоделием…

Тристан повернулся к ней.

— Может, вам все-таки лучше вернуться к себе?

— Нет! — Хильдегард сделала над собой усилие. — Я могу вам пригодиться.

— Ну, хорошо. Кто бы там ни заходил к Марине, она знала этого человека и доверяла ему, — сказал Тристан. — Иначе она не впустила бы его в свою комнату.

Камеристка Марины, которая протиснулась поближе, чтобы лучше слышать, раздраженно спросила:

— Откуда вы это взяли?

— Это вы мне? — Тристан повернулся к камеристке. — Марина чего-то боялась. Какого-то человека. Поэтому я дал ей ключ от ее комнаты, чтобы она могла запирать свою дверь.

— Значит, это вы дали ей ключ? — Камеристка была возмущена. — Вы не имели права этого делать! Как, по-вашему, я могла бы войти к ней при запертой двери? Девочка запиралась от меня, это возмутительно. Такому ребенку нельзя было давать ключ!

Все взгляды были прикованы к далеко не юной и далеко не трезвой камеристке.

— Так вы отобрали у нее ключ? — с угрозой в голосе спросил Тристан.

— Конечно. Это был мой долг!

— Когда?

— Вчера утром. Я не могла войти к ней… Это неслыханно!

Воцарилось молчание.

— О Боже! — простонала Хильдегард. — У Марины были такие испуганные глаза… Я видела это и ни о чем не спросила ее!

— Она все равно ничего не сказала бы, — попытался утешить ее Тристан. — Теперь-то я понимаю, что девочку что-то угнетало, и очень сильно. Я встречался с ней всего два раза, но у меня создалось впечатление, что она чего-то очень боялась.

— У меня тоже, — с тоской сказала Хильдегард. — Но Марина всегда была такая робкая… Это из-за отца. Поэтому я не поняла…

— Вы сказали, что она боялась какого-то человека? — обратился комендант к Тристану.

— Да. Однажды ночью, примерно неделю назад, я встретил ее в коридоре. Она сказала, что боится, что к ней придет какой-то человек. Я принял это за обычный детский страх и дал ей ключ.

— И после этого она несколько дней была такая радостная! Вплоть до вчерашнего дня. — Хильдегард словно озарило.