Последний из рыцарей

Теперь у нее был ключ! Как только ее камеристка выпивала последнюю рюмку и погружалась в забытье, Марина поворачивала два раза ключ в замочной скважине и наслаждалась одиночеством.

Несколько раз она слышала, как граф Рюккельберг пытался открыть ее дверь. Он дергал ручку. Что-то шептал. Но она лежала, затаившись, как мышка. В конце концов, он сдавался и уходил, бормоча себе под нос проклятья.

Но однажды случилось несчастье — Марина проспала. Ее разбудил стук камеристки.

Марине со слезами пришлось расстаться с ключом.

«Теперь граф придет с палачом, — думала она. — Теперь для нас с мамой нет спасения!»

Но граф пришел без палача, что было, впрочем, нисколько не лучше. Как же она ненавидела его!

Когда он вошел и затворил за собой дверь, Марина громко позвала на помощь. Она больше не боялась палача; познав вкус свободы, она не хотела делать то, что требовал от нее этот отвратительный толстяк. Она кричала, надеясь, что Тристан, рыцарь святого Грааля, услышит ее и придет на помощь. Но Тристан был в Габриэльсхюсе. Камеристку разбудить было невозможно — хоть из пушки пали, а в соседних покоях никого не было. Все разъехались из столицы, спасаясь от летней жары. В коридоре не осталось никого, кроме Хильдегард, но днем у нее были сильные боли, и доктору пришлось дать ей сонного снадобья. Она забылась тяжелым сном, даже не догадываясь, какие испытания выпали на долю ее дочери."

"Марина попыталась проскочить мимо жирного графа и выбежать в коридор, но он схватил ее намертво, будто клещами. Закрыв ей рот рукой, он прижал ее к себе, и она не могла пошевельнуться.

— Ты сошла с ума, девчонка! Хочешь, чтобы на твой крик пришел палач? Он стоит в конце коридора со своим топором.

Марина оцепенела, глаза у нее были закрыты. Ее охватило отчаяние.

— До сих пор я был добр к тебе, — зло сказал граф, — но ты плохо вела себя и заслуживаешь наказания. Как ты посмела запирать свою дверь? Сейчас я накажу тебя за это! Впрочем, наказания можно еще избежать. И ты, и твоя мать, обе, избежите наказания, если ты сделаешь то, о чем я тебя попрошу.

Марина потеряла последнюю надежду, сил у нее уже не осталось.

— Я ничего не стану делать, — жалобно простонала она. — Я все расскажу папе. Мой папа — герцог, и он накажет вас, дядя Поуль!

Граф засмеялся. И смех его не предвещал добра.

— Можешь рассказывать, что угодно. Герцог Йохум не поверит твоим россказням, он вообще не верит, что ты, такая странная девочка, его дочь.

Сердце Марины разрывалось от отчаяния, словно его терзали когтями. Зачем он мучает ее еще и этим? Разве она сама не знает, что отец ее презирает? Сколько раз отец отказывался слушать ее детскую болтовню, когда ей хотелось рассказать ему что-то важное! Ей никто никогда не верил.