Последний хранитель

Довольно долго возился со сковородкой, стараясь не пережарить зерна, а когда закончил, прихватив ступку и пестик, решил измельчать зерна в своей комнате. Работал долго, но все вышло сравнительно неплохо, уже перемолотый кофе ссыпал в тот же мешочек, в котором и купил зерна, благо что он был довольно плотным. Пока возился, из головы все не шла жрица Альва-Мари, поэтому, когда управился, решил навестить ее в храме Антора.

Экипировавшись, накинув плащ и надвинув на глаза шляпу, отправился в храм. На месте привязав коня, сунув какому-то мальчишке мелкую монету и сказав, что получит столько же, когда вернусь, попросил присмотреть за конем, вошел в двери храма. Внутри было довольно светло, посреди большого круглого помещения стояла статуя мужика в латах и короне, перед собой он держал меч, на который опирался двумя руками. Статуя была довольно искусно высечена из камня, и, когда присмотрелся, кого-то она мне напомнила, но кого – вспомнить не мог.

В храме было довольно людно, кто-то молился или подносил дары к подножию статуи, сновали служки, также в зале находился жрец в пурпурной мантии, который благословлял прихожан. Я тоже положил у ног божества немного монет и подошел к жрецу.

– Скажи, брат, где бы я мог увидеть жрицу Альва-Мари?"

"Жрец внимательно посмотрел на меня и, подозвав служку, послал его за девушкой, а мне предложил присесть на скамью. Скамьи стояли по всему периметру зала, ранее мной не замеченные.

Ждать пришлось минут десять, наконец я увидел Альва-Мари, появившуюся из глубины помещения и подошедшую к жрецу, тот указал ей в мою сторону.

Увидев девушку, я встал, сердце мое забилось сильней, а губы сами собой расползлись в улыбке при ее приближении.

– Добрый день, – произнес я, когда она подошла, – прошу прощения, если оторвал вас от дел, но завтра я уезжаю в столицу и зашел попрощаться.

– Да будет этот день для вас под благословлением Антора, – довольно холодно произнесла она, – я завтра тоже отправляюсь в столицу, и мне кажется, что вместе с вашим караваном, поэтому мы там и сможем поговорить, а сейчас извините, у меня дела, – и она, изобразив поклон, повернулась и пошла.

Я вышел из храма, настроение было испорчено, не глядя сунул мальчишке монету и по восхищенному воплю понял, что дал слишком много. Вскочил на коня и направился обратно. Я знал, что жрицам запрещено флиртовать и кокетничать с мужчинами, но ведь тон мог бы быть помягче. В усадьбе я завел коня в конюшню и весь остаток дня провалялся, предаваясь безделью.

Глава десятая

Утро было холодным, за ночь мороз только усилился, но это все же было лучше, чем грязь и слякоть. Гвардейцы седлали коней, переговаривались и шутили, все радостно собирались в дорогу.