Последний хранитель

– Хозяева! – прокричал я с порога, но никто мне не ответил. Я вошел, притворил за собой дверь и закрыл щеколду. На улице светила полная луна, и я разглядел в избушке на столе каганец, достав кресало и кремень, зажег каганец, зажигалку я экономил, да и осталась она в сумках. Осмотрелся, куда судьба привела меня в очередной раз. У стен стояло несколько лавок, которые, по всей вероятности, использовались как кровати, стол посреди комнаты и у входа печь, вот и все убранство. Рядом с печью лежали дрова, и я, достав кинжал, наколол лучины для растопки и зажег печь, на удивление разгорелась она быстро и хорошо, даром что была холодная. Свет каганца бросал на стены призрачные колеблющиеся тени, вдруг он потух, и я больше не стал его зажигать, печь довольно быстро стала давать тепло, и я лег на стоявшую у стены лавку, завернулся в плащ и попытался заснуть. Но что-то словно толкало меня: не спи, не смей спать. Вдруг недалеко от избушки раздался волчий вой, я открыл глаза и увидел на стенах несколько портретов, которые не заметил раньше. В темноте видно их было плохо, но подойти и посмотреть мне совсем не хотелось, навалилась какая-то вялость и апатия. Только со своего места показалось, что изображены на них какие-то мужики, которые почему-то злобно смотрели на меня и скалились. Вдруг в дверь начали скрестись все настойчивей и настойчивей, потом она заходила ходуном, что-то ломилось в дом. Снова раздался вой, ему ответил еще один, я выхватил из ножен мечи и сел на лавке, готовый ко всему. Кто-то тяжело вздыхал за стеной и сопел, снова раздался волчий вой, но уже далеко, наконец дверь оставили в покое, и все стихло. Какое-то еле осязаемое дуновение пронеслось по избушке, что-то коснулось моей щеки и пропало. Лишь показалось, что у двери кто-то тихонько хихикнул. Просидел еще с час, сторожа каждый шорох, но все было тихо, я все-таки незаметно уснул. Разбудили меня солнце и холод, дрова прогорели, и печь давно остыла. Я встал, взял мечи, лежавшие на столе, вложил их в ножны и, уже выходя, решил посмотреть на портреты, висящие на стене. Каково же было мое удивление, когда на месте портретов я увидел маленькие оконца. «Чертовщина какая-то», – вяло подумал я, но по спине забегали мурашки, и мне стало не по себе.

К счастью, из леса выбрался довольно быстро, все-таки запоминание ориентиров и ориентирование в пространстве в свое время вбили в меня намертво. Выбравшись на дорогу, я почувствовал, словно ко мне снова вернулись силы, исчезли вялость и безразличие. Я оглянулся на странный лес и зашагал в сторону столицы, внимательно сторожа любое движение по сторонам и сжимая пистолет в кармане. Тем более что дорога стала уходить от леса, и впереди было большое поле, лишь на горизонте темнел очередной лес.