Последний Герой. Том 6

Перед нами вышагивал совсем другой человек — чистенький, гладко выбритый, в белом халате, из-под которого проглядывала свежая, выглаженная рубашка. Лицо посвежевшее — а неплохо устроился врачишка.

Он катил перед собой столик-тележку со шприцами. На лотке — ампулы без маркировки. Я смотрел на блеск стекла и думал, сколько их ещё нужно.

Остальные, судя по разговорам, ничего особенного от этих уколов не чувствовали. Я спрашивал украдкой — никто разницы не ощущал. Но вот я ощущал. Еще как ощущал… И держал пока это в секрете, и от экспериментаторов, и от своих. Никто не должен был знать, что у меня есть скрытый резерв организма. Хотя если Инженер затеял всю эту игру с моим участием, то, наверняка, догадывался, что со мной происходят какие-то метаморфозы от его препарата. Для чего бы иначе он охотился за мной?

Врач начал будто уже ставшие ему привычными процедуры. Одному за другим он делал инъекцию. Очередь дошла до неё. До его жены… хотя какая она теперь жена? Официально их никто не разводил, но между ними сейчас пролегла настоящая пропасть.

Евгения после того предательства переменилась. Замкнулась, стала тенью. Мы больше не слышали от нее ни слёз, ни всхлипов, только молчание и пустой блуждающий взгляд. Будто у неё вырвали душу вместе с верой в человека, рядом с которым она жила бок о бок больше двадцати лет.

Под дулами автоматов она подошла к столику, молча подцепила пальцами рукав. Взгляд её был как у звереныша, в нём сквозила ненависть, и этим взглядом она будто прожигала дыру в бывшем супруге.

Евгений Петрович залопотал что-то привычное, как старую пластинку: «Прости… так надо… я не мог иначе…» Но вдруг сам получил тычок от старшего из охраны и тут же заткнулся. Молчала и она. Только взгляд её остался прежним, холодным и презрительным.

Ни одна жилка не дрогнула у Евгении, когда белохалатник вонзил иглу, ввёл дозу и прижал к месту укола ватку.

— Вот так, хорошо, — улыбнулся врач, словно заботился о нашем здоровье.

Она резко дёрнула плечом, сбросила его пальцы с клочком ваты, демонстративно развернулась и ушла вглубь барака.

Очередь дошла до меня. Я, в отличие от других, всё ещё лежал на нарах, кашлем рвал горло.

— Эй, — крикнул врач, поворачиваясь в мою сторону. — Как вас там… Максим, да? Кажется.

Я молчал, только сильнее зашелся в кашле. Врач не отставал:

— Поднимайтесь, голубчик. Идите сюда. Вы последний остались.

Я согнулся, снова закашлял. Сделал так, что вышло правдоподобно и с надрывом.

— Вы разве не видите? — выкрикнула Ольга. — Ему плохо! Он заболел. Нужна медицинская помощь. Он простыл, у него уже может быть пневмония. Сделайте что-нибудь! Ему нужны другие условия!

Доктор хмыкнул, повёл плечом, отмахиваясь.

— У нас нет отдельного медицинского блока для вас. Даже каморки нет.