Последний Герой. Том 4

И поскорее развернулся прочь, к двери, будто за ним собаки какие гнались.

— Меня? — с удивлением уточнил я. — Он же допросил.

— Что-то мутит, крутит… Аккуратнее будь, Яровой, лишнего не болтай.

— Да разберусь, товарищ полковник.

— Ох, Яровой, сколько у нас тут событий накручено, наверчено. А всё с твоим появлением. Не Новознаменск, а Чикаго какое-то, ёшки-матрёшки.

Рука Мордюкова потянулась, будто он хотел перекреститься, но потом опомнился, беззвучно плюнул, пробурчал какое-то проклятие и, махнув рукой, вышел.

— Бульдог? — озадаченно спросила Кобра, провожая взглядом дверь. — Чего ему надо?

— Да шоколада, — пожал я плечами. — Разберусь.

— Ты правда аккуратней с ним. Нездоровый какой-то у него интерес. К тебе и к нашему отделу. Если накопал, что кадровик работал на Валета… Не дай бог, ещё чего-то нароет.

— Как нароет, так и зароет, — спокойно сказал я. — Дай-ка мне лучше эту печенюшку, уж больно вкусные у тебя они.

— «Юбилейное» обычное, — улыбнулась Оксана.

— Ну да, — пробубнил я, хрустя печеньем. — Как в советское время.

* * *Я зашёл в кабинет Мордюкова. В кресле Семёна Алексеевича восседал Сметанин, развалившись свободно и вызывающе, будто кресло это предназначалось ему изначально. Приземистый, с широкими плечами и тяжёлой челюстью, он буравил меня взглядом маленьких, проницательных и красноватых глаз, которые и вправду чем-то напоминали бульдожьи.

— Максим Сергеевич, присаживайтесь, — бросил он, не вставая. — У меня будет к вам несколько вопросов.

Я оглянулся, Морды в кабинете не было. Видимо, побежал в аптеку за валерьянкой или, может, пытался успокоить свои разыгравшиеся нервы сигаретой на улице. Я недоуменно поморщился, сделал вид, что сильно занят работой, и мне нет никакого дела до его внезапного вторжения.

— Что-то срочное? Я же уже давал показания, — заметил я подчеркнуто вежливо, но без лишнего почтения."

"Понятно, что когда тобой начинает интересоваться следак из комитета, есть над чем задуматься, но показывать тревогу я не собирался. У комитета есть свои методы, но и у нас свои приёмы.

— Присаживайтесь, присаживайтесь, — настаивал он. — Расскажу некоторые обстоятельства дела Валькова. И, знаете, там обнаружились занятные нестыковочки.

Я опустился в кресло напротив. Сметанин продолжал своим прокурорским тоном:

— Как объясните, Максим Сергеевич, что операцию по задержанию Валькова вы проводили под руководством и по прямой наводке Зуева, а он, по моим данным, как раз и являлся пособником Валькова?

Я пожал плечами, сохраняя полную невозмутимость:

— Не знаю, может быть, что-то не поделили они между собой. Кадровик, Владимир Ильич, мог ведь хотеть избавиться от Валета, чтобы не раскрыть собственную причастность. Может быть, просто решил себя обезопасить.