Последний Герой. Том 4

Настоящий престарелый солдат, который выживал и не в таких передрягах.

— Вы что там делаете? — спросил я, глядя вниз."

"— Помоги, парень, — прохрипел он. Голос сел, слова давались ему с трудом, и снова: «кхе-кхе», словно кашель, как сыплет гравий. — Никого позвать не могу, сорвал голос. Хорошо, что ты пришёл.

— Так ты зачем туда полез, дед?

— Вытаскивай, потом расскажу.

Я окинул взглядом участок: типичный пенсионерский быт — небольшой домик, банька, старый гараж с ржавыми воротами, пара яблонь, грядки и в дальнем углу — компостная куча. Всё аккуратно, по-хозяйски.

Ну, значит, и инструмент найдётся для меня.

И точно. Нашёл в гараже алюминиевую лестницу, принёс, спустил в яму. Старик ухватился, вылез быстро, орудуя по-кошачьи цепко, несмотря на возраст.

— Спасибо, сынок, выручил, — сказал он сипло, отдышавшись. — Думал, тут уже от холода окочурюсь.

— Какой холод, отец? На улице тепло, — я повёл рукой в сторону солнца.

— Так я тут с утра, а если бы до ночи остался… Бабка моя в городе, поругались мы, вот уехала. Дура старая. Я яму под компост копал, да сам туда и влетел.

— И как же ты туда угодил? — спросил я, разглядывая его ухмылку — чуть хитрую, и при этом немного смущённую. — Что-то я лопаты не вижу, чтобы ты тут копал, — сказал я, глянув на яму. — И земля куда-то делась.

— Так выкопал я её давненько уже, — замялся старик. — Просто угодил сегодня.

— Ага… — протянул я, разглядывая края ямы. Трава густая, подходы сорняком затянуло, прямо заросли. — Так это ж надо было ещё через бурьян пробираться, чтобы туда свалиться. Как же ты так ухитрился, отец?

Старик отвёл взгляд, глаза его забегали, губы дёрнулись, будто он прикидывал — врать или выложить как есть. Потом махнул рукой:

— Ладно, уж тебе-то расскажу… Ты, я вижу, волчара молодой, поймёшь. Понимаешь, бабы во всем виноваты…

Я хмыкнул, пока не догадываясь, куда он клонит.

— Нюрка-курва, — продолжил он с видом посвящающего в тайну, — соседка наша… Ага… на грядке ковырялась. Как нагнулась… ну прямо как антилопа гну, кардан свой наливной выставила… У меня аж во рту пересохло.

Он облизнул губы, прищурился, словно вспоминая подробности:

— Ну я, значит, к забору поближе пошёл. Там у меня дощечка одна выдвигается — глянуть, так сказать, с удобного ракурсу. Про всё на свете забыл. И тут — хлобысть! — прямо в яму. Хотел заорать, а дыхание перехватило, как под воду нырнул. Пока очухался — Нюрка уж ушла.

— И что, она тут живёт? — спросил я, не удержавшись от улыбки.

Сейчас он ещё подумает, что я тоже охотник исподтишка поглазеть. Да и пусть думает.

— Да где уж там! — махнул он рукой. — Она тут не ночует, наезжает только. Баба-огонь! Что шамаханская царица, только бёдра ещё круче и шире. Ты подожди, сынок, сам увидишь, когда приедет.

— Да я царицами не интересуюсь.