Последний Герой. Том 4

Скорее всего, зверь. Но экспертиза покажет, а пока картина следующая: голова была именно оторвана, а не отрезана. На это указывает характер повреждений тканей шеи: края раны неровные, кожные покровы и мышцы разорваны, со следами растяжения, наблюдаются глубокие кровоизлияния и подкожные гематомы. Шейные позвонки разъединены за счёт разрыва межпозвоночных дисков и связок. Использование режущих или пилящих инструментов исключаю, отсутствуют соответствующие надрезы и следы.

— Медведь? — выпалил Корюшкин, слушая разговор.

— Балда, — хмуро перебила его Кобра, — нет здесь медведей.

— Ну а кто тогда? Не оборотень же, — оправдывался Корюшкин.

Алиса Вадимовна продолжила докладывать:

— Одежда сильно разорвана, но нижнее бельё на месте, видимых следов сексуального насилия нет. Вскрытие покажет.

— Может, что-то похитили? — предположил я и, надев перчатки, стал осматривать одежду и руки.

Кольца и золотой браслет оказались на месте.

— Украшения при ней, значит, не ограбление, — сделал я вывод.

— Ну да, — кивнула Кобра, твёрдо глядя на обезглавленное тело, ничуть не морщась от этого зрелища. Молодец, Оксана, уважаю.

Тут подъехала ещё одна машина, из неё выбрался Паук. Евгений Эдуардович шагал быстро и недовольно.

— И снова здравствуйте, — хмуро проговорил он, подойдя к нам. — Не дают мне никак выспаться, приходится за дежурного следака материалы отрабатывать. Плохо ей стало, блин… Ну зачем тогда такую работу выбрала?

— Не ворчи, Женя, — примирительно сказал я. — Ситуация и правда — из ряда вон.

— Ну и что тут у нас? — проворчал Паук.

— Ну ты сам глянь, — ответил я, уступая дорогу следователю.

Он подошёл к телу и застыл, приоткрыв рот.

— Мать честная, — только и выдохнул он. — Вот это да. Кто её так? Камазом, что ли, переехали?

— Да каким камазом? — возразил я. — До трассы тут херова туча расстояния. Это ж сколько тащить-то надо было?

— Да нет, я понимаю, — оправдывался Зыкин, уже нервно шаря по карманам в поисках сигареты. — Но где тогда голова? Вы искали голову⁈ — повысил он голос, раздражённо поглядывая на сотрудников, которые столпились возле кустов и вяло топтались на месте, не решаясь продвинуться дальше.

— Что стоите? — снова рявкнул он. — Голова где?

В этот момент один из сотрудников резко согнулся, подавился — и его вырвало в сторону.

— Твою мать! — в сердцах бросил Мордюков, подходя к нам. Он злобно проводил взглядом несчастного опера и снова развернулся к нам, раздражённо процедив: — Тьфу ты, слабаки.

В стороне, чуть поодаль от всех, молча стоял проверяющий из главка. Это был полковник лет пятидесяти, обычный штабной клерк, которому «повезло» сегодня оказаться проверяющим на таком мерзком месте преступления.