Последний Герой. Том 2

Не по-пацански это, не по-мужски как-то — по ведуньям ходить. Что он, баба, что ли? Но всё равно ходил. Потому что слишком уж правдиво та рыжая говорила, вещала. То сглаз снимет, то про сон поведает, то вдруг как рукой тревожность ему уберет — и привык он к ней наведываться. Сам не верил в колдовскую хрень, но вот рыжей верил. Чем-то зацепила его…

И чем дальше, тем крепче держался за сеансы, как нарик за дозу. Хоть и казался иногда себе идиотом.

А теперь, когда и вовсе запахло жареным — гадалка сразу увидела «тень» за ним. Не ошиблась ни на йоту. Только он зашёл, а она уже будто знала.

— Это она, — прошептала, закатив глаза рыжая. — Она пришла. Тёмная сущность. Беда, что была под землёй, теперь поднимается. И начнёт с тех, кто был когда-то рядом.

И тогда Вальков понял, на чуйке, на интуиции — это не совпадения. Это возвращается старое. Смертельное. И если даже Егоров всплыл, то дальше будет только хуже.

— И внимание, вопрос, — снова щелкнул пальцами Дирижер, выводя шефа из воспоминаний. — Что искал Яровой в квартире Егорова?

— Убью гада… — прошипел Вальков сквозь зубы.

— Спокойно, Герман, — ровно ответил Савченко. — Нам его трогать пока нельзя.

— Да почему! — нетерпеливо прервал его Валет, но Дирижёр не дал договорить.

— Всё-таки тот материал от вшивого блогера мы ещё не нашли, а вот он, похоже, нашёл. И хочет его нам продать. Скорее всего, там что-то про Лютого, про его убийство… Раз он в курсе той разборки с ментом.

— Так ищи! — взорвался Вальков, взмахнув рукой.

— Ищу, Герман, ищу, — всё тем же невозмутимым тоном отозвался Савченко. На его лице не дрогнула ни одна жилка, взгляд остался спокойным, как у хирурга перед разрезом. — И как только найду компромат, закопаю Ярового в тот же день.

— Что же, бл*дь, такого было в квартире Егорова? — задумчиво пробормотал Валет.

— Ничего, — заявил Дирижер. — Мой человек успел все обыскать. Тщательно, и ничего не нашел.

— Странно… Этот Егоров… Да… Я вспомнил, он же ссучился. Мы его стали подозревать, что — крыса, ментам стучит, помнишь? Припоминаю, но наверняка-то тогда мы не были в этом уверены, а тут он заехал в девяносто седьмом на нары… А потом и вовсе загнулся. Да, да… — закивал Валет… — А что если у него было что-то, что доказывало бы мою причастность к убийству Лютого?

Взгляд его ушёл в никуда.

— Не накручивай, Герман, — повел бровью Дирижер.

Но Вальков заговорил быстро, будто опасался, что Савченко может его остановить.

— Ну, сам подумай. Если он — крыса, то он мог, ну, например, увидеть те разборки, как сейчас помню, это было первого июня девяносто седьмого. Когда легавый ублюдок положил половину моих лучших бойцов гранатой и палил из калаша.

— Ну видел, и что?

— Да, и что… А если снял на фотик? А… Если так, то мне п*здец, дорогой.