Последний Герой. Том 2

Голос рвался, хрипел от ярости, но Грач висел на его руке, как бульдог. Не отпускал, зубы впились в запястье намертво.

Савченко пару раз ударил его кулаком сверху., но Русе все нипочем. Тогда Дирижер перехватил пистолет другой рукой. Рванул корпусом, навёл ствол в мою сторону, но выстрелить не успел.

Бах!

Выстрел был метким. Из моего переделанного травмата прямо в грудь. Пуля ударила точно, мощно. Савченко отшатнулся, стряхнул, наконец, Грача, но пистолет не выронил.

Ствол у него дрожал, но всё ещё был направлен в мою сторону. Он пытался выровнять прицел. Судорожно и с усилием, потянул руку вверх.

— Вот бл*дь… — прошипел я. — Он в броне…

Бронежилет спас Савченко.

Бах!

Второй выстрел. В голову. Ну! Сдохни, тварь!"

"Пуля попала точно. Глаз унесло к чёрту, кровь брызнула на стену, тело дёрнулось, будто током ударило. Савченко рухнул назад, как подвесной манекен, которому перебили стойку.

Упал и больше не шевельнулся. Теперь уже точно труп. Пуля в голову — без вариантов.

Был Дирижёр — да сплыл.

Я опустил ствол. Почему-то он казался очень тяжелым, свинцовым. И только сейчас пришло ощущение — в кисть будто воткнули гвоздь. Правая рука. Та, в которой я держал травмат.

Глянул.

Ёбушки-воробушки… Пистолет разорвало к чертям. Ствол вспучило, затвор треснул, рамка ушла в перекос. Ну, оружейник… Обещал четыре выстрела, а хватило только на три. Чуть не два с половиной. Обманул, гад. Или просчитался. Хотя чего с самоделки взять — на глазок всё, тут миллиметр, там натяг.

Не в обиде я на него. Главное, что последняя, хоть и угробила оружие и чуть не угробила мне руку, но пошла в глаз моему смертельному врагу. А больше и не надо.

Я выдохнул, швырнул пистолет в сторону. Тот глухо ударился о пол и замер, отсвечивая красным — моей кровью.

Осмотрел руку. Кровь капала на пол тонкими алыми каплями, почти ритмично. Кожа разорвана, но не глубоко. Суставы на месте, сухожилия целы. Боль была достаточно сильная, но это терпимо. Жить можно.

А главное — выжил я. Не он. И Грач живой.

— Херня. До свадьбы заживёт. Ну, может, развяжешь уже? — сказал Грач с кривой усмешкой.

Лицо разбито, губа лопнула, под глазом синяк. Но сидит снова на своем стуле. Ровно. Крутой мужик, видно, что не первый раз через это проходит. Ну или просто с характером.

— А я думал, ты сдох, — отозвался я, подходя и улыбаясь.

— Не дождёшься, — фыркнул он. — Я еще поживу. Круги понавожу.

— И слава богу, — кивнул я, — дай бог тебе здоровья и самый большой Круг.

Осмотрел его запястья — стянуты пластиковым хомутом, стяжка в кожу до синевы врезалась. Пальцы уже знатно отекли.

— Нож возьми. В тренерской есть, — подсказал Грач.

Сходил быстро. Нашёл складной. Вернулся, перерезал стяжку. Пластик лопнул с тугим «вжух». Грач облегченно потёр запястья, выдохнул. Я глянул на его лицо.