Последний Герой. Том 1

То есть, в то время, кино-то… Ну, не совсем мужик, киборг.

— Да знаю я, шучу… — снова отмахнулась майорша. — Вот скажи мне, Максим, что ты всегда оправдываешься? Да и вообще — странно, что ты такие фильмы любишь.

— Ну-у… я интересуюсь эпохой девяностых. Как насчет «Терминатора»?

— Погоди… Максик… ты что? На свидание меня зовешь? Ха!

— Да нет, я просто… У меня там подруга мамы билетером работает, можно пройти бесплатно и… Вы же одна живёте, вот я и подумал…

— А ты откуда знаешь, что одна? — Кобра смотрела на него, не мигая. — Свечку держал?

— Да нет… — замялся Максим. — В отделе просто говорят.

— Говорят? — прищурилась майорша. — И что же они там говорят?

— Да так, ничего особенного, Оксана Геннадьевна…

— А ну быстро сказал!

— Э-э… говорят, что у вас… ни котёнка, ни щенёнка, — опустил глаза в пол инспектор.

Коробова поморщилась, покачала головой и проговорила:

— Запомни, Яровой, щенята — у сук… Ну-у, хотя да… Я такая…

— Это значит, идем в кино? — воспрял было он.

— Это значит, сходи с мамой… Знаешь, был бы ты мужиком, Максик, может, я бы тебе и дала… шанс на свидание, — проговорила со скрытым вздохом майорша.

Пауза. И уже тише, себе под нос Коробова добавила:

— Эх… обмельчал мужик…

А Максим услышал ее последние слова. Он вообще всё слышал. Привык. Привык быть «мебелью». В ОВД его не замечали — и в этом была его сила. В отделе он давно стал чем-то вроде фонового звука: есть — и ладно. После выпуска из Академии (а по факту — всё та же школа милиции, только с вывеской поновее) его определили сюда — в штаб. В помощь к женщинам-статистам. Перебирать бумажки, подбивать планы, верстать отчеты, заполнять карточки учета.

А он с детства мечтал ловить настоящих преступников. Ради этого и поступал. Но когда пришёл на «землю», начальство решило, что лейтенанту Яровому лучше будет во внутренней службе, мол, для уголовного розыска — стержня не хватает, да и декретницу кем-то заменить всё равно надо.

А где ему взяться, этому стержню, если с детства воспитывали послушным? Мать — завуч в школе, вообще была категорически против органов. Отец… Отец промолчал. Он всегда молчал, особенно когда говорила мама.

— Ну ты чего залип, Яровой? — выдернула его из размышлений Кобра. — Иди помоги мне уже с этой китайской хренью. Она бесит меня сильнее, чем ты. А это уже, между прочим, достижение.

— Конечно, Оксана Геннадьевна, — Максим вскочил, поправляя вечно сползающий погон на левом плече. Он почему-то никогда не держался прямо, как будто даже погон отказывался воспринимать его всерьёз.

— Тут надо вот сюда нажать, — начал он с видом знатока, — а потом вот сюда. Вы просто не до конца вставили…

— Ага, вставлять ты, смотрю, умеешь, — устало хмыкнула Кобра.