Последний Герой. Том 1

В каждом кабинете кто-то есть — двери приоткрыты, видно.

Разве опер должен в кабинете торчать? Раньше, бывало, тоже засиживались, но это только ближе к полуночи. Если уж собирались — значит, отмечали конец рабочего дня. Порежешь огурец, вскроешь банку шпрот, откуда-то нарисуется пузырёк. Ненадолго, по-свойски. Потому что с утра снова — работа.

Тогда пахали от зари до зари. На больничные не ходили — не по-пацански. Подставлять товарищей, перекладывать на их плечи дежурства и бумажную волокиту считалось западло. А сейчас… Только часы пикнули шесть вечера — и всё, отдел вымер. Как по команде. Хоть часы по ним сверяй.

Не ОВД, а гражданпроект какой-то. Ну да ладно, может, действительно всех жуликов пересажали, и теперь скучают, работы нет — ухмыльнулся я про себя. Шутка вышла плосковато, но в точку.

Вот я и вспомнил. Наш отдел, в девяностых. У нас оперов было человек двадцать. А молодых — от силы двое-трое. Остальные — за тридцать, за сорок и выше. Все опытные, было у кого учиться, наставничество крепкое, а сейчас один молодняк. Три года отработал и уже бывалый?

А старший опер у нас был, так вообще… Петр Макарович. «Дед», как мы его назвали — сорок лет в розыске, человек-эпоха. И работали мы тогда… Утром — максимум час в отделе. Дальше — на территорию. Опер без ног — не опер. И раскрывали не для отчётности и палки ради, а идейно к делу относились. Душой радели. Потому что знали: если не мы, то никто. И начальники нам не мешали, не лезли, и отчетами и прочей макулатурой нас не грузили. А сейчас? Сидят, и вся работа — это сводки, планы, докладные, отчеты, рапорта, справки. Бумажка на бумажке и бумажкой погоняет. Кто научит их настоящей оперативной работе? Никто. Да и не надо сейчас, я смотрю, особо никому. Главное — не проворонить срок и вовремя ответ на запрос отправить. Обмельчал опер… Довели службу.

Заглянул в один из кабинетов. За столами — трое. Все на одно лицо: субтильные, прически, рубашки, брючки, в которых никого не догонишь, случись чего. Один вообще в штанах в клетку и в синих кожаных кедиках с белой полосой. И спор у них не о делах — а о какой-то крипте.

— Биток ща на просадке, надо брать. К осени точно отскочит, — уверенно заявлял один."

"— Нафига? SEC уже уши точит, опять регуляцию закрутят. Лучше в стейблы уйти и сидеть, пока всё не прояснится, — возражал второй.

— Всё равно без нормального DeFi кошелька нечего дергаться. Либо на бинансе через вэпээн, либо сливай всё.

На каком языке они говорят?

— Привет бойцам очень невидимого фронта, — усмехнулся я, переступая порог. — А где Шульгина найти? На двери написано, что он здесь сидит.

— Николай Николаевич у себя, — не глядя, буркнул тот самый в клетке и кедах.

Ну надо же… Николай Николаевич. Растёт мажорчик. Даже подчинённые уже по титулу его кличут.