Последний Герой. Том 4

Взгляд бывшего пациента не выражал никаких эмоций, кроме холодной, расчётливой жестокости. Он схватил охранника за волосы и с силой приложил его головой о стену. Потом брезгливо вытер руки о форму своей жертвы и уверенно направился к выходу.

Снаружи в хозпомещениях уже бушевал пожар. Осталось только пройти через периметр. В общей панике и суете Савченко без проблем прошёл наружные ворота, которые как раз открывали для въезда пожарных. Вдали уже слышалась сирена пожарной машины, торопящейся на вызов.

Дирижер быстрым шагом шел прочь. В этот момент возле него резко затормозил чёрный джип с тонированными стёклами и без номеров. Дверь распахнулась, и Дирижёр, не сомневаясь, скользнул внутрь. Автомобиль тут же сорвался с места, оставляя за собой клубы пыли.

* * *Несмотря на белый день, в кабинете у Паука царил полумрак. следователь Зыков сидел за своим столом, мрачный и угрюмый, нервно вытащил сигарету из пачки и постучал пальцем по столешнице, глядя куда-то в пустоту.

— Что, Евгений Эдуардович, нос повесил? — я вошёл, прикрыв за собой дверь.

Паук коротко глянул на меня, потом кивнул на дверь:

— Пойдём-ка покурим, Макс. Там и переговорим. Хотя… Хрен с ним! Давай прямо здесь! Пошли они все!

Он поднялся с кресла, вышел из-за стола и запер дверь на ключ. Окно распахнул широко, сел на подоконник, под пепельницу приспособил старую кружку с отколотой ручкой. Закурив, он шумно выдохнул и покачал головой:

— Задолбало меня уже по струнке ходить. Слышал про инцидент в соседнем крае, там, где спецбольница? Это же Дирижёр сбежал.

— Да, слышал, — кивнул я.

— И ты так спокойно на это реагируешь?

— А что? Плохо, конечно, но…

— А мне вот неспокойно, сыкотно как-то, — пробормотал он, затягиваясь сигаретой. — Фактически ведь он был правой рукой Валета. Как бы он сюда не припёрся.

— А что ему тут делать? — я пожал плечами.

— Мало ли, вдруг захочет дела свои закончить. Или отомстить нам с тобой, — Паук внимательно посмотрел на меня.

— Может, тебе тоже с пистолетом ходить?

— Ха! Откуда у сотрудника Следственного комитета пистолет возьмётся?

— Ну так получи. Вам же положено табельное.

— Некогда мне сейчас, — отмахнулся Паук.

Он помолчал, затянулся глубже, посмотрел на улицу через облако дыма и продолжил сдавленно, тихо:

— Сметанин этот московский всё копает. Мы уже запарились от проверок отписываться. Как будто всех выжить хочет отсюда. Проверяют, почему плохо работаем, дела прекращаем. По мне сейчас три проверки сразу идут, представляешь? Сейчас меня только одно спасёт — если мы громкое дело раскроем. Может, тогда из органов не турнут.

— Я вообще-то всегда думал, что ты на хорошем счету, — усмехнулся я.

— А! Хороший счёт — это временно. Мы все — винтики, Макс. Один выпал, другой встал на его место.